Коломбина для Рыжего

– Таня…

– Молчи, – прерываю его вздох, порывисто отвернувшись от нашедших меня глаз, и только теперь обхватываю себя руками, чувствуя острую потребность прикрыть полуобнаженное тело. Не понимая, почему вдруг так испугалась?

Он все-таки проводит рукой по моей спине, едва уловимо, прежде чем обращается с просьбой закрыть глаза и приподнять руки. Я чувствую что-то шелковое и мягкое, очень приятное, скользнувшее по моим волосам, вдоль тела к коленям и ниже. Слышу звук застегнувшейся молнии, шорох пальцев на ткани и негромкую просьбу:

– А теперь повернись и открой глаза, хочу взглянуть на тебя.

Лицо Рыжего серьезно, подбородок опущен, и я затаиваю дыхание. Боюсь смотреть на свое отражение, пока он оглаживает меня внимательным взглядом, поднимая его от кончиков туфель к лицу. Переводит на руки, приоткрытые плечи, ключицы… И снова смотрит на губы, как будто все его внимание сосредоточено на них.

– Что? Снова не подошло? Тебе не нравится? Артемьев, почему ты молчишь?

Не молчит.

– Нравится. Очень. Я знал, что оно для тебя. Только это и никакое другое.

Да, только это и никакое другое, он прав. От изумления и красоты платья у меня перехватывает дух. Я смотрю на него и понимаю, почему Бампер отверг все остальные наряды – дорогие, красивые, модные, яркие и не очень. В сравнении с совершенством все они безнадежно блекнут, стираясь из памяти.

Легкий оттенок голубой зелени, тончайшее кружево на отрезном лифе, спокойный шелковый клеш в пол и крохотные кристаллы, похожие на фианиты, украсившие оголенное под тонким шифоном плечо. Глубокий вырез на груди и высокий разрез до середины бедра, – весьма откровенно и в то же время – женственно, чувственно, нежно. По-настоящему красиво. Разве могли с таким платьем соперничать наряды моих общежитских девчонок?"

"Я смотрю на девушку в отражении и понимаю, что она чудо как хороша.

Ай да, Рыжий! Волшебник и только!

Я поворачиваюсь к парню и беру его за руку.