Коломбина для Рыжего

– Танька, я с тобой с ума сойду! Пожалей, я же живой человек!

– Не сойдешь, Артемьев, – счастливым шепотом, чувствуя, как за спиной расправляются крылья, – я тебе не дам. Только попробуй меня бросить на полдороги.

Не бросит. Мне не нужен ответ, я чувствую это сердцем.

– Почему ты стоишь босиком?

– У меня нет сил одеться. Пойми правильно. Кажется, мне больше ничего не надо для счастья.

Он смеется, неожиданно касаясь губами виска, прижимая к себе, этим коротким знаком внимания делая меня еще в сто раз счастливее.

Разделяя радость, заставляя забыть последние два дня, нашу договоренность, мои слезы, безысходность, все! Он рядом, и больше не о чем переживать. Не нужно беспокоиться, бояться, думать. Все кажется мелким и пустым, безнадежно поблекшим. И можно вновь свободно дышать, вдыхая жизнь полной грудью во всех ее проявлениях и красках. Понимая, что все правильно, все так и должно быть.

– И все же, Тань, тебе следует одеться, иначе мы точно опоздаем на вечер. Это твой последний шанс удержать меня на расстоянии.

– Тогда тебе следует выйти.

– Ну уж нет. И пропустить самое интересное?

– Не знаю, способна ли я сейчас двигаться. Все слишком сказочно для Коломбины. Я хочу прожить этот момент, понимаешь? По-настоящему.

Понимает, я вижу отражение своих чувств в его глазах. И принимает мое чудачество.

– Хорошо. Тогда просто стой, – растягивает губы в знакомой улыбке, – я все сделаю сам, раз уж ты выбрала меня в свои крестные феи.

И я стою, послушно и терпеливо, пока надо мной колдует настоящий волшебник.

Когда он вынимает из обувной коробки мелкие лодочки на высокой шпильке, цвета речного жемчуга, очень изысканные и аккуратные, созданные, чтобы ступать в них по красной дорожке, – я замираю в восхищении, безропотно позволяя ему обуть меня. Опустив ладонь на крепкое плечо, поднимаюсь над парнем на каблуках, оставаясь в белье и чулках, удивляясь ловкости его рук, способных не только раздеть женщину, но и одеть, куда внимательней и осторожней.

– Я надеялся, что однажды увижу тебя такой.

Он говорит сейчас не о моем преображении, почувствовав пальцы в своих волосах, и я, понимая это, глядя на него, опустившегося передо мной на корточки, не могу удержаться и снова зарываюсь в мягкие, густые пряди на затылке. Нежно царапаю ногтями кожу, вряд ли отдавая отчет своему действию, пока рука Бампера, погладив лодыжку, медленно ползет вверх по ноге, останавливаясь под коленом.