Коломбина для Рыжего

Никакой дрожи под кожей и подгибающихся ног… Никакого бешеного стука сердца… Просто и ясно, как у всех. Любить Вовку казалось легко, пока в его глазах я оставалась собой. Несуразного, невезучего, стеснительного парня, как-то раз стыдливо заметившего в компании, что я слишком громко говорю и ярко одеваюсь. Позволяю себе много лишнего на людях. Полгода решающегося познакомить меня с родителями и так и не сумевшего пережить это знакомство. Предавшего меня и обидевшего. Кому я вру? Того еще ушастого гоблина, для которого я придумала себе чувство!

Но Рыжий разве лучше?

Он заглядывает в комнату и включает светильник на стене.

– Вставай, Коломбина! Я знаю, что ты не спишь!"

"Бампер все же успел надеть штаны до того, как покинул спальню, и сейчас набрасывает на плечи рубашку.

– Нет, сплю!

– Нет, не спишь!

Развернув к себе спиной, заставляет просунуть руки в рукава плюшевого халата, затягивает на талии пояс и, усадив на постель, опускается на корточки, чтобы достать из-под кровати…

– Обувайся!

– Что это?

– Тапки. Мои. И не смотри на меня так, как будто я дикий Маугли, выросший на лиане.

– Куда?

– На балкон. Будем ужинать.

– Сейчас?

– А что нам мешает?

Вопрос застает врасплох, и я растеряно отвечаю:

– Не знаю. Поздно уже.

Бампер останавливается, чтобы посмотреть на меня.

– Коломбина, только не сочиняй басен про диеты и прочую фигню. Я этим с детства сыт по горло и точно знаю, что ты хочешь есть.

– Ха! Вот еще! – Однако аромат от подноса тянется такой, что я сейчас, кажется, съем слона!

– Ну и отлично!

Виктор Артемьев парень высокий, халат с его плеча трется подолом о пушистый ковер, ноги путаются в тапках, доказывая, насколько я уступаю ему в росте, но вот в упрямстве – фигушки. Я прикладываю руку к животу, унимая голос взвывшего от радости желудка, и спешу сказать в темный затылок, не отливающий сейчас, как на солнце, рыжиной.