Комната убийств

Вино оказалось замечательным, не перегретым и не переохлажденным. Дэлглиш спросил:

— Как вы оказались в музее Дюпейна?

— Через мужа. Он был профессором истории в Лондонском университете и знал Макса Дюпейна. После смерти Кристофера Макс попросил меня помочь с надписями под экспонатами. Затем дела перешли к Кэролайн Дюпейн, но я продолжала этим заниматься. Джеймс Калдер-Хейл взял помощников под свой контроль и существенно уменьшил их количество; некоторые считали его чрезмерно жестким. «В музее слишком много людей, — говорил он, — которые мечутся, будто кролики, и в основном сами по себе».

Нам всем пришлось заняться чем-нибудь полезным, чтобы не вылететь. По идее несколько дополнительных работников нам бы теперь не помешали, но мистер Калдер-Хейл не спешит их нанимать. Мюрел Годбай не отказалась бы от помощи — при условии, что удалось бы отыскать подходящего человека. Пока что я ее иногда подменяю.

— Кажется, она хорошо знает свое дело, — сказал Дэлглиш.

— Вы правы. За те два года, что она здесь, ей удалось многое изменить.

Кэролайн Дюпейн не принимала особого участия в повседневной жизни музея. Ее школьные обязанности не оставляли такой возможности. К радости аудитора, мисс Годбай взяла на себя бухгалтерию, и теперь дела пошли лучше. Правда, вы пришли не для того, чтобы выслушивать скучные деловые подробности, не так ли? Вы хотите поговорить о смерти Невила.

— Вы его хорошо знали?

Миссис Стрикленд не сразу ответила. Пригубив вино, она поставила бокал и сказала:"

"— Думаю, я знала его лучше, чем кто-либо другой в музее.

Он был не из тех, с кем легко познакомиться, и музей он посещал редко, но в последний год, по пятницам, Невил иногда приходил чуть загодя и сидел в библиотеке. Это случалось не часто, где-то раз в три недели. Он никак не объяснял свои визиты. Бывало, бродил из угла в угол, а потом усаживался со старым номером «Блэквуд мэгэзин». Или просил отпереть шкаф и брал какую-нибудь книгу. В основном сидел молча. И лишь иногда говорил.

— На ваш взгляд, он был счастливым человеком?

— Нет, я бы так не сказала.

Непросто судить о чужом счастье, правда? Он слишком много работал, беспокоился, что подводит своих пациентов, не уделяя им должного внимания, его злило общее положение дел в психиатрических службах. Он считал, что и правительство, и общество в целом мало заботятся о психически больных.

Дэлглиша заинтересовало, не рассказывал ли ей Дюпейн, где проводил выходные, или в это была посвящена только Анжела Фарадей? Она ответила:

— Нет.