Когда шатается трон

— Заключённый Крашенинников, статья пятьдесят восьмая…

— Какой же ты заключённый? Ты командир батальона. За что сидел?.. — Хозяин кабинета пролистнул дело. — Товарища Сталина взорвать хотел…

— Никак нет, это ошибка.

— Ты же знаешь, наши органы не ошибаются… Но за высотку спасибо. Тебе за нее, кажется, амнистию сулили?

— Так точно.

— Боюсь, амнистии не получится, уж слишком статья у тебя тяжёлая.

— Но мне… нам обещали!

— Ты что думаешь, взял какую-то поганую высотку, и Родина тебя простит? Нет.

— Так что, теперь обратно на нары?

— Зачем на нары? Там тебе жизни не будет.

— Так точно.

— Ну вот, видишь… В лагере тебя сразу на ножички поднимут. Будешь пока при мне, нам люди, которые высотки брать умеют, пригодятся. Послужишь, а там посмотрим, может, и амнистию выслужишь, наш народ зла не помнит, умеет прощать тех, кто верой и правдой…

* * *Не попасть так просто в «малину». Это как высший свет для простолюдина, туда без протекции не сунешься — своя иерархия, свои авторитеты, правила, этикет…

— Теперь я один пойду, маляву от Серого понесу, — сказал Крюк.

Маляву эту Серый в сортире с панорамой на унитазы писаˊл, куда его «по самое не могу» макнуть грозились и сверху окропить. Зубами скрипел, но писал.

— Передам письмецо, посмотрю, что да как. Всем шалманом в гости соваться нельзя, вначале надо мосты навести. — Крюк посмотрел на Петра Семёновича. — Не боись, не сбегу. Хотел бы, раньше сорвался, тюкнул бы тебя по темечку — и ноги в руки.

Поморщился Пётр Семёнович от таких слов.

— Встречаемся здесь же через пять часов и после через каждый час. Если повяжут меня или хвост за мной увяжется, то я правую руку в кармане держать буду.

— В каком?

— В любом, или просто кулак сожму: не видите пальчики, значит, табак дело — тикайте со всех ног обратно в шарашку. А пока, чтобы не отсвечивать, в продмаг смотайтесь за гостинцами, негоже нам с пустыми руками к уважаемым людям являться.

На том и разошлись. А через пять часов…

— Нормально всё, примут нас. Вот адресок. На месте вести себя тихо, поперёд меня не высовываться, лишнего не болтать. Повадки блатных и разговор их вы знаете, в лагерях наблюдали, но не переигрывайте. Тебе, Пётр Семёнович, на стрёме стоять, и если что, то знак подать.

— Как?

— Громко.