Когда шатается трон

Около узкого каменистого ручья разделились — часть группы пошла дальше ломать кусты и впечатывать подошвы в мягкую почву, другая направилась вверх по ручью, аккуратно ступая по камням. Раненого волокли на брезенте, жёстко замотав живот тряпками, чтобы кровью путь не метить.

— Что с ним делать будем?

А что можно сделать? Пулю из живота без хирурга не вынуть, а в больничку с огнестрелом не пойдёшь. Еще сутки или двое раненый помучается, криком исходя, а потом один чёрт… Это понимали все. И раненый тоже. Потому что хаживал за линию фронта…

Он позвал тихо:

— Слышь, Партизан… Там деньги… Много… передай семье.

Обещаешь?

— Сделаю. Слово! А ты пока лежи, отдыхай, доберёмся до места — что-нибудь придумаем. — Обошёл раненого с другой стороны. Посмотрел на окружающих.

Все молчаливо кивнули. Партизан наклонился:

— Ну, ты давай, крепись. — Коснулся левой рукой лба, а правой ударил сбоку под ребра, чтобы разом, без мучений. Чтобы с последней надеждой, легко…

Раненый вскинулся и затих. Крюк прикрыл ему лицо брезентом.

Позвал:

— Студент!

— Я.

— Отрежешь ему голову и кисти рук. Сейчас, пока он тёплый.

— Что?! Но как же…

— А ты что, хочешь его голову и пальчики ментам оставить, чтобы они покойника опознали и родственников его истребили? Через него ниточки к нам потянутся. Ты этого хочешь? Голову и руки — в мешок. Закопаем где-нибудь по дороге. Исполняй.

— Почему я? — сник Студент.

— Потому что другие уже резали и закапывали, там, на фронте. А тебе впервой. Привыкай.

Человек не собака — ко всему может привыкнуть.

И к такому может. Не умел Студент на кулачках и ножичках драться — научили. Не способен был живого человека убить — пришлось. А теперь вот голову отрезать у приятеля, с которым больше года вместе… Поганая жизнь, но… жизнь… Да и то сказать — не всё ли равно покойнику с головой в земле лежать или без головы? И голове всё равно. И ему — тоже…

— Не распускай нюни, Студент, это тебе не чернилами тетрадки пачкать. Сегодня — он. Завтра, может быть, ты или я. И я тебе, или ты мне голову пилить станешь, потому что не о мёртвых надо думать — о живых! Нет у тебя прошлой жизни — была, да вся вышла.

Есть теперешняя, а дальше — не загадывай!

* * *Весела была довоенная жизнь студента, особенно когда он из далёкой глубинки в столицу попал. Улицы, проспекты, машины, девушки в нарядных платьях и туфельках, газировка на каждом углу, в кинотеатрах комедии или кино про Чапаева, троллейбусы электрические, под землёй — метро. Голова может закружиться.