Когда шатается трон

— Какой ты учитель? Ты враг народа!

— Я?!

— Кто на уроках сравнивал французскую революцию с нашей, великой, пролетарской? Было такое?

— Ну да, кажется. На примере французской революции можно проследить тенденции движения народных масс против…

— Ты мне вола тут не крути, и нас с французиками не равняй. Они империалисты, враги наши, а ты их в пример ставишь!

— Не в пример, а как пример.

— То есть «пример» был. Так и запишем…

— Вы не так поняли.

— Всё я понял, от органов не спрячешься — организовал среди учеников контрреволюционную троцкистскую организацию, чтобы вырастить из них внутренних врагов нашего коммунистического строя.

— Бред какой-то…

— А это что?.. Вот показания твоих учеников, которые утверждают, что ты вёл среди них антисоветскую агитацию, призывал к свержению советской власти и покушению на товарища Сталина.

— Это недоразумение, это же дети, какое покушение?!

— Дети? Я в их возрасте в Гражданскую беляков рубал, взводом командовал! В Москву на парад собирались приехать?

— Да я хотел, отличников, в виде поощрения…

— Про букеты говорил, которые предлагал товарищу Сталину вручать? Было?

— Говорил, но это же больше фантазия.

— Фантазия, а в букетах гранаты или яд! Хитро придумано, кто на детей подумает! Товарищ Сталин детишек любит, на колени к себе сажает. Ну ты злодей! Иди подумай, пролетарский суд примет во внимание чистосердечное признание…

Коридоры, железные двери по обе стороны, бряканье связки ключей в руке надзирателя. И только одна мысль в голове, как муха в стеклянной банке жужжит, покоя не даёт: почему я, почему именно я, за что?.

— Ищешь, кто виноват и что делать?

— Откуда вы…

— Оттуда же. Я всё тоже думал: за что да почему? Потом понял. Наказания без причины не бывает. С гнильцой наш народец, всяк норовит под себя чужое подгрести или просто ближнему напакостить. Я в коммуналке жил, да всё соображал, как бы мне еще комнатёнку захапать, только сосед шустрей оказался — подвел меня под контрреволюцию.

— Кто? Я учитель!

— Ну, значит, ученики. Ребятишки сейчас бдительные, кругом заговоры ищут. Ты припомни, никто тебе не угрожал?

— Да кому я… Ну, только если ученик один, которому я двойку в четверти поставил. Он пробурчал, что я пожалею.

— Ну вот. А папаша у него кто, где работает?

— Кажется, в органах.