Когда шатается трон

И что теперь делать? Может, в бега податься, документами прикрывшись? Но далеко не убежать — до первого постового. Велика Страна Советов, но только на каждом углу глаза краснопёрых или их добровольных помощников. Каждый кассир или кондуктор трамвайный тебя по ориентировке опознает и сдаст.

А если всем врассыпную, чтобы у погони глаза разбежались? Вдруг удастся проскочить? Только погоня та тысячеглазая, от неё за чужими спинами не спрятаться. Нет, пока товарищ Берия при власти, он их в любой щели отыщет и как тараканов сапогом эмгэбэшным придавит — ксивы их, может, и натуральные, но все на карандаш взяты.

* * *— Студент, ко мне! Какого… ты сопли на кулак крутишь — в полную силу дерись, не на танцах с бабой жмёшься. Ну!..

Удар!.. Удар!..

— Сильнее!

— Так он лежит.

— И что?

— Лежачего не бьют.

— Ну да, верно, не бьют — добивают. Или ты хочешь ему спину подставить? Если твой враг упал — топчи его, встать не давая, бей каблуком в лицо или горло ломай. И даже когда считаешь, что тот умер — бей, чтобы убедиться, что он мёртв! Так блатные дерутся, подранков дорезая. Я видел, я сам с ними в бандах на ножичках сходился и резал, даже если у меня пощады просили, чтобы свой авторитет не уронить. Урки жалости не знают, для них ваши интеллигентские замашки признак слабости!

— Но мы не урки.

— Боюсь, мы хуже. Нам иначе нельзя, мы не на войне, нам пленных девать некуда, а живых позади оставлять опасно. Поэтому дерись, не чтобы победить, а чтобы убить. Или убьют тебя. Усёк? Не слышу?

— Так точно!

— То-то."

"Суров Крюк, не знает ни пощады, ни жалости… Хотя как посмотреть, может, и груб он, и в морду ткнуть может, но только именно он его с нар вытянул, после «приговора», считай, с «перьев» блатных снял и в команду свою пристроил.

— Ножичком не играй, не показывай его, сколько раз учил, прячь перо в рукаве и улыбайся.

— Улыбаться-то зачем?

— Чтобы зарезать ловчее. Улыбка размягчает. Если ты с мрачной рожей на врага прёшь, он настораживается, а если с улыбкой, дружески руки раскинув, то он удара не ожидает, и ты ему перо снизу, под ребра суёшь как в масло, в самое сердце. Вот так… Так урки жертвы свои режут. Учись, они мастаки в деле душегубства, куда до них десанту, те в рукопашку в открытую шли, ленточки от бескозырок закусив.