Когда шатается трон

Или ногой в пах, или пальцами в глаза, хоть зубами за горло. Не драка это — смертоубийство, где или ты, или тебя. Рычат, матерятся в душу, в бога штрафники. Скалятся, ревут немцы, поминая своих и чужих «мутер». Катаются все по земле, за глотки друг друга ухватив. Кровь хлещет, пальцы умирающих землю скребут, ногти ломая. Крики, чавканье штыков, терзающих живую человеческую плоть, хруст костей…

Давят немцы, много их, слишком много…

Пятятся штрафники, истекая кровью, огрызаясь, бойцов теряя.

Но рык сзади такой, что все крики и стоны перекрывает:"

"— Стоять, мать вашу!.

. Приказываю! Ни шагу назад! — Это капитан из заградотряда. — Назад! Перестреляю как собак! — Маячит башкой над бруствером.

Рядом его бойцы автоматами ощетинились.

— Огонь!..

Разом застучали автоматы. Веером прошли над головами бегущих очереди.

Но пятятся, отступают штрафники.

— Трусы!.. Дерьмо собачье!

Выпрыгнул капитан из окопа, глаза кровью налиты, в одной руке пистолет, в другой заточенная лопатка сапёрная, за голенищем сапога финка.

— Назад, мамкины уроды!

Врубился в свалку, раздавая пинки, колотя по головам, по плечам, куда ни попадя, рукоятью пистолета. Рядом его бойцы прикладами любовь к Родине вколачивают.

— Назад!

Проскочил со своими бойцами, вошёл, рубя лопаткой направо и налево, как нож в масло в немецкие порядки, сам того не заметив.

— За мной!..

Остановились штрафники. Дрогнули немцы, покатились, побежали.

— Давай за ними! — орёт капитан. — Бегом, маму вашу растуды в качель! Не давай им оторваться, а то вас со вторых траншей покосят.

— Подмогнёшь?! — кричит на ходу кто-то.

— Хрен вам в рыло… Дальше сами! Сами!

— Зачем тогда пришёл?

— Затем, что если бы я к вам не пришёл, они бы ко мне пришли. Один чёрт. Там бы я ни их, ни вас не остановил. Вы драпальщики известные, до Урала готовы бежать! Давай вперёд, искупай кровью вину! Я и так своих бойцов потерял…

Бегут штрафники, на пятки немцам наступая. С ходу вышибли первую линию обороны. И дальше пошли гнать, стреляя в спины, топча и добивая раненых и тех, что руки подняли.

Без жалости, без сожаления. Потому что в атаке, когда схлестнулись лоб в лоб, человек становится зверем, хищником, загоняющим жертву. И тот, кто побежал, кто слабину дал, повернувшись к противнику спиной, тот обречён, он остановиться и огрызнуться уже не сможет. Если, конечно, нет у него в тылу заградотряда.

Позади кустами встали взрывы, накрывшие оставленные позиции. Всё! Хана капитану и бойцам его, сам подставился, думая в окопах отсидеться.