Когда боги смеются

И потом, положа руку на сердце, присутствие девушки его успокаивало, она, хоть и не пила, выполняла ту самую функцию, которую выполняют обычно собутыльники, внимательно и сочувственно выслушивающие его жалобы и стенания и одобрительно кивающие в ответ на изложение им своих грандиозных планов завоевания сначала московской, потом всероссийской, а потом и мировой сцены. Он, Околович, - гениальный актер, непонятый и неоцененный, но настанут времена, когда ему будут рукоплескать в Париже, Нью-Йорке и Сиднее. Потому-то он не особенно сопротивлялся, когда Света предложила переночевать у нее.

"

"Едва они переступили порог, как Светлане позвонили. Она совсем не хотела, чтобы кто-то видел в ее квартире Околовича. Сейчас явится этот мальчишка с ресницами, подумала она, увидит Володю, откроет рот от изумления: ну как же, такой знаменитый артист! И начнет лезть с расспросами, да где вы сейчас снимаетесь, да в каком театре играете, да почему вас так давно не было видно, да можно ли контрамарку на ваш спектакль.

.. Володя расстроится, ему придется оправдываться, снова нахлынет жалость к самому себе, а что бывает после этого - Света знала очень хорошо. Труды целого дня пойдут насмарку, Володя будет требовать у нее денег на выпивку и рваться на улицу, к ближайшему киоску, круглосуточно торгующему всем на свете, в том числе и спиртным. Но сопротивляться напору молодого сыщика она не стала, потому что понимала: если ему приспичило, то он все равно припрется, не сейчас - так завтра с утра. Встанет перед подъездом и будет ее караулить, так что даже примитивный способ спрятаться, не отвечая на телефонные звонки, здесь не поможет. А завтра она собиралась еще хотя бы полдня провести с Володей. Светлана свято верила, что чем дольше человек сможет удерживаться от того, чтобы уйти в запой, тем меньше опасность и вероятность того, что он сорвется. Любой специалист-нарколог поднял бы ее на смех, но ей необходима была это вера, ибо она поддерживала в Светлане силы и надежду на то, что она все-таки сумеет спасти своего возлюбленного.

- Кто это еще? - недовольно спросил Околович.

Он уже успел раздеться до трусов и вальяжно развалиться на маленьком диванчике, вытянув ноги в новых, только сегодня купленных носках. Купленных, разумеется, Светланой.

- Это из милиции, всего на минутку, ты не беспокойся.

- Из милиции? - изумленно пропел Околович, вспомнив свое театральное прошлое и умело изображая на лице крайнюю степень недоумения.