Пояс Ориона

– Я не знаю, где Пояс, – повторила Тонечка. – Правда!

– Мы сейчас позвоним, – обрадовался Сутулый и приказал: – Телефон мне! И позвоним. И ты попросишь мужа найти Пояс.

Тонечка смотрела на него.

– А я возьму тебя за ручку, – он схватил её за пальцы сильно, больно. – И пока ты его станешь убеждать, я тебе стану пальчик отрезать. Ты его сначала попросишь, а потом мы отрежем – для убедительности и чтоб он слышал.

Тонечка продолжала смотреть на него остановившимся взглядом. Она понимала, что так всё и будет.

– А если он плохо искать будет или дружок Кондрат упрётся, у нас пальчиков много! И у тебя, и у девочки твоей, и у мальчика.

Он вынул нож, ловко и привычно, перехватил её руку и просунул лезвие под ноготь.

Тонечка закричала.

– Как? – спросил Сутулый, усмехаясь. – Уже?! Так я не начал даже! Весело у нас тут будет, шумно! Ну, звони, милашка.

И подал ей телефон.

Его свита молчала, только один всё оглядывался.

Тонечка стала набирать номер.

– Слышь, Сутулый, – сказал тот, кто оглядывался, – там это… вроде мелькнуло что-то…

– В глазах у тебя мелькает после вчерашнего, – сморщившись, отмахнулся Сутулый.

Что произошло дальше, Тонечка не успела ни разглядеть, ни понять.

Сверху, с металлических конструкций, свалилась какая-то тень, ещё одна мелькнула в проёме ворот за спинами у бандитов, а потом сбоку появилась третья.

Совсем рядом негромко и мягко хлопнуло, раз, другой, третий, и все, кто стоял за спиной у Сутулого, зачем-то повалились на пол.

Тот судорожно дёрнулся, подтянул к себе Тонечку, в последнюю секунду прямо перед собой она увидела Германа – должно быть, она в бреду.

Герман резко отпрыгнул в сторону, за его плечом возникла бородища Кондрата.

– Только не насмерть! – заорали издалека, и эхо разнеслось по всему помещению, почти заглушив ещё один мягкий хлопок. Сутулый весь обмяк, нож вывалился из его руки и покатился.

Герман зачем-то поддал его ногой, и он улетел в черноту.

– Са… Саша… – проговорила Тонечка, трясясь. – Это… ты?.

– Жива?

– Ка… кажется…

Кондрат Ермолаев подошёл, присел на корточки перед лежащим на цементном полу авторитетом и потрогал его шею. А потом посветил фонарём сначала в один, а потом в другой глаз.

– Ну чего?

– Нормально.

Герман подошёл и зачем-то уселся на топчан рядом с женой.

– А я тебе говорил, – сказал он Кондрату. – Ты стрелять должен. Какой из меня стрелок-то? Я сто лет без тренировок. А ты снайпером был, снайпером и остался.

Кондрат кивнул.