Кодекс Крови. Книга VIII (СИ)

— Знаешь, чего я не понимаю? — я отвернулся от панорамы порта и посмотрел на покровителя.

— Чего?

— Как вы все ещё не передохли с таким отношением к людям? — в сердцах спросил я.

— Мы не все такие, — попробовал возразить Комаро.

— Все! — хмыкнул я. — Это вы с Виноградом очеловечились, общаясь с нами. А по началу тоже… — я не договорил. — Возможно, есть ещё кто-то адекватный, но остальные…

— Нельзя равнять всё стадо по одной паршивой овце, — вернул мне мою метафору покровитель.

— Всё равно не понимаю, почему Инари ничего не было за убийство человека? У вас же запрещено напрямую вмешиваться в жизнь людей, а она Исико голову от тела отделила.

Если это не радикальное вмешательство, то я не знаю, что тогда таковым считать.

Всё это время я изворачивался и пытался окольными путями выведать информацию, чтобы понять, почему моё проклятие за угрозу людям не сработало.

— Формулируй уже по существу. Интересует, почему твоё проклятие не подействовало на Инари?

— И это тоже, — не стал отпираться я.

— Ведь рою же себе могилу, — тихо бормотал Комаро, — точно очеловечился, скоро хобот и крылья отпадут уже. Допрыгаюсь! — последовал протяжный вздох, и бог принялся объяснять. — Чтобы воздействовать энергетически на бога нужно приблизиться по уровню развития к нему. Когда ты что-то там мудрил с её кровью, то смог воздействовать на неё. Но! Между воздействием и созданием устойчивого правила «Нарушение условия — срабатывание наказания» есть огромная разница.

Приказать может только сильнейший, ты же таковым в вашей паре не был на тот момент. Но равновесие — это не шутка и не выдумка. Это реальная сила. Оно признало твои претензии обоснованными, а проступки Инари весомыми, поэтому твоя самодеятельность сработала, но исключительно в усечённом варианте. Ты защищал Тэймэй и сына, а значит, спасал людей, связанных с тобой кровью. Вот правило и зафиксировало условие «Нападение на родную кровь — срабатывание проклятия». Исико к их числу не относилась. Подозреваю, что ты в адрес тёщи вообще никаких тёплых чувств не испытывал.

«Выходит, что надеяться приструнить Инари проклятием было несколько самонадеянно с моей стороны. Но хоть что-то вышло», — мелькнула у меня несколько запоздалая мысль.

— То есть смешай я с ней кровь, и мать Тэймэй была бы под защитой правила?

Я не особо сильно жалел о смерти несостоявшейся тёщи, она была ещё той занозой, но вот боль Тэймэй ощущалась, как своя.