Кодекс Крови. Книга VIII (СИ)

— Чтоб ты, сука, подавилась! — прошипела она куда-то в небо, адресуя свои слова бывшей покровительнице. — Уходим. Нечего кормить врагов.

Вулканова вопросительно посмотрела на меня, но я мотнул головой и одними губами произнёс:

— Потом.

* * *Мы отплывали из порта Осаки во владения рода Инари на остров Кутиноэрабу, где и должны были состояться похороны. Тэймэй после разборок с принцем Есихито отправилась к себе в каюту. Ей требовался отдых. Вместе с ней в каюту отправилась и иллюзия, когда же я последовал следом, невеста остановила меня:

— Позволь я с ней попрощаюсь, хотя бы так… — вздёрнутый подбородок и умоляющие глаза, полные едва сдерживаемых слёз.

Я кивнул, провожая взглядом их, но перед уходом иллюзия несостоявшейся тёщи вдруг обернулась ко мне и прошептала:

— Береги её!"

"Я уже ничего не понимал. Иллюзия и реальность смешались в один непередаваемый коктейль, в котором без божественной помощи было не разобраться.

Устроившись на корме подальше от самураев и матросов рода Инари, я позвал покровителя, провожая взглядом предрассветные огни столицы.

— Комаро, нужно поговорить.

К моему удивлению, Комаро решил воплотиться и встал рядом со мной:

— Рассказывай.

В голосе покровителя не было на этот раз ни веселья, ни привычных для слуха ноток разнузданности. Только сосредоточенность и внимание.

Вокруг нас мерцала золотистая сфера, скрывающая звуки и самого бога от лишних глаз и ушей.

— Инари убила мать Тэймэй.

Последовал тяжёлый вздох.

— Ты же понимаешь, что одного намерения мало? Тебя прихлопнут, как комара.

— Да.

— Чтобы её убить нужно, как минимум, стать на одну ступень с нами, а, как максимум, стать сильнее, но даже тогда тебе не простят убийства бога. — Покровитель покачал головой. — Она заигралась, спору нет. Но если ты каким-то чудом создашь прецедент, убив её, тебя не оставят в живых. Я не смогу защитить. Мы попробуем сами разобраться.

Удивительно, но факт. Комаро был искренен. Не обещал, а честно признавался, что лишь попробует.

— Я не верю, что её ждёт хоть какое-то наказание, — пожал я плечами. — Люди для большинства из вас — дойное благодатное стадо. И из-за одной прирезанной «овцы» никто не будет портить отношения. Максимум, пальчиком пригрозите и скажете: «Ай-яй-яй, не делай так, Инари! Плохая девочка!» Так?

Комаро не возразил, молчанием подтверждая мою правоту.