Кодекс Крови. Книга IV (СИ)

Я сама себе хозяйка!

— Но ведь Кирана, по сути, тоже будет сама себе хозяйкой, — возразила охотница, расхаживая у противоположной от растопленного камина стены. Ей всё ещё было жарко в местном климате. — Она станет главой целого рода, никто из мужчин не посмеет ей приказывать, кроме разве что местного правителя, а за спиной у неё будет стоять брат, негласно позволяющий ей необычное поведение, но с учётом соблюдения правил приличий.

Мы с Агафьей переглянулись. Предложение Нарвы имело смысл. Если не ломать поведение Кираны, а лишь корректировать его, то мог получится толк.

Более того, эмансипированное поведение девушки будет иметь под собой вполне реальную основу. Глава рода должен быть жёстким, сильным, уверенным в себе и уж точно не должен затеряться среди курятника молодых послушных мужской воле девиц.

— Давайте попробуем, — принял я решение, которое явно пришлось по душе Нарве. Как настоящая мать она желала Киране лучшего, отстаивая её интересы в любой ситуации. — Тем более женщины рода Комариных всегда считались с приветом, воевали рядом с мужьями, ходили в экспедиции и убивали тварей.

Кирана — Комарина по духу и по крови, а Комарины своим женщинам всегда давали свободу.

Глава 26

Ранним утром я отправился в гости в семью моей невесты. Помня привычку Бориса Сергеевича просыпаться рано и принимая во внимание его занятость, я согласовал свой визит ещё накануне вечером, попросив присутствовать семейство Подорожниковых в полном составе, не считая Андрея.

"

"Борис Сергеевич несколько удивился моей просьбе, но всё же уважил её. Потому в семь утра мы мило беседовали за весьма ранним завтраком. Света и Слава отчаянно зевали, я пил кофе, а глава семейства наслаждался ароматным чаем, задумчиво взирая на меня. Лишь на второй чашке завязался разговор ни о чём. Семья обменивалась светскими сплетнями, как то приезд в столицу некого князя Рюгена, верного вассала датской короны, с целью поиска невесты.

Примечательным в этом князе был уровень его магического дара, который превышал даже уровень Петра Алексеевича Кречета, и традиционное пренебрежение чужими семейными узами.

Другими словами, датский медведь укладывал себе в постель любую понравившуюся женщину, не считаясь с чувствами обманутых мужей. Сделать ему никто ничего не мог, во-первых, уровень магии о-го-го, а, во-вторых, пока он не уложил в постель кого-то из семьи Кречетов, император будет смотреть на всё сквозь пальцы.