Князь

 – Это оно, золото! Князь, княже, Андрей Васильевич… Правда, всем вольную дадите? И денег отсыплете, сколько унесем?

– Вольную… Вольную каждому, кто пожелает, и три шапки серебра, – после короткого колебания пообещал Зверев. – Но только, когда золото в деньги превратится. Сейчас же это просто тяжесть. Груз. Эти слитки сперва нужно на ушкуй доставить и перевезти туда, где его купят. Туда, где вместо вас других холопов найти получится. Причем так, чтобы посторонние про находку мою ничего не узнали. Вам сейчас вольную дай – так даже ушкуй в озеро некому вывести будет.

В шесть рук мужчины затянули слиток на край ямы, потом перетащили на траву. На глазок, было в этом сокровище пуда три разом. Видимо, до сплавления в «банан» оно являлось тем самым летающим копьем, что было повержено волхвами во время битвы. Таскать такую тяжесть в руках нормальный человек не сможет. Тут без магии не обошлось.

– Риус, беги на ушкуй, принеси какую-нибудь попону, потник, парус старый… В общем, тряпье какое-нибудь, во что золото завернуть.

– Мама-а!!! Не-ет! Ма-а… Помогите!

Мужчины ринулись к яме, едва не столкнувшись лбами:

– Чего, что случилось?

– Песок… Песок на ноги осыпался…

– Чего же ты орешь, словно тебя режут, олух?

– Ага, вам там хорошо. А у меня вдруг тяжесть на ногах. Я думал, меня мертвецы за пятки схватили.

– Вылазь, – поднял с земли лопату Пахом. – От тебя, кроме крику, пользы все едино никакой. Я сам понизу поищу.

Косой Васька с готовностью выбрался из песка на землю и уселся, поджав ноги.

– Дядя Звияга, а три шапки серебра – это много?"

"– Хватит, чтобы всю жизнь гоголем ходить, сытно есть, сладко пить и ни дня при этом не работать.

– А холопа себе завести хватит?

– На трех хватит. Чтобы было кому обокрасть и голым оставить. Я, княже, о другом спросить хочу.

– Да живи, только рад буду, – пожал плечами Андрей. – Но без оброка не получится. Пусть меньше, нежели всем, но за землю платить придется.

– Это само собой, – смиренно кивнул холоп. – Знамо дело, не своя.

– А свою купить не хочешь?

– Свою у простого мужика боярин жадный и отнять может, Андрей Васильевич, – злорадно усмехнулся Звияга.