Князь

Что он, совсем дурной, с одними ножами топать туда, куда все с копьями направляются?

– А-а, с игрушкой своей расстаться не можешь? – рассмеялся боярин, одетый в скромный овчинный тулуп, причем весьма потертый и запачканный. Его, как казалось Андрею, больше дворня на плечи накидывала, нежели кто даже из холопов своим вниманием оделял.

Но отцу ведь вопросов задавать не станешь, а потому Зверев просто указал на острие торчащего из-за плеча лезвия:

– Им ведь, если что, и колоть можно, отец. Как рогатиной. Может и пригодиться.

– Тебе таскать, – не стал спорить боярин. – Ну, все собрались? Тогда пошли!

Возле ворот восьмерых мужчин ждали лыжи – широкие, охотничьи, в две ладони шириной, и сани – самые обыкновенные, но со снятыми оглоблями. Вместо лошади их за специальные постромки поволокли за собой четверо холопов, побросавших поверх сена свои рогатины. Андрей, глядя на это, немного поколебался, но все же оставил бердыш при себе.

Скатившись по склону, они повернули влево, к озеру, прошли по одной из «перекладин» огромного креста и поднялись в тихий сосновый бор.

Волоча за собой сани, охотники пробирались через бор часа три и прошли примерно столько же верст. Время от времени путь их пересекали то лисьи стежки, то парные отпечатки улепетывающего зайца, то вспаханная кабанами полоса.

– Здесь! Вон она, под корнями.

Холопы тут же разобрали рогатины, выставив их в сторону поваленной сосны. Новик тоже скинул бердыш, ухватил под косицу, хотя пока ничего, кроме большого сугроба под сосной, не видел.

– Белый, давай его… – кивнул боярин.

Пахом подскочил к сосне, вскинул рогатину над головой и опустил ее в небольшую черную дыру на макушке сугроба.

Он опять приблизился к дыре, ткнул в нее рогатиной – и тут сугроб взорвался! Холопы выставили копья. Из клубов снежной пыли раздался грозный рев, и выскочил немалых размеров бурый колобок. Увидев людей, он развернулся, встал на задние лапы, опять злобно зарычал."

"И тут боярин кинулся прямо на него, ударив плечом под горло и обхватив руками за грудь.