Князь

Так ведь нет… Новик махнул рукой и пошел обратно в дом. Отвалившиеся за время короткой прогулки кровяные корки ползали под косовороткой и неприятно царапались. К тому же для здоровья неплохо было выпить еще корец красного виноградного вина.

За бердышом новик зашел утром, когда в кузне еще не начал весело звучать молот. Сверкающий стальной серп почти не отличался от того, что остался в доме тупого пасечника, рядом с горячей девушкой Мартой. Ратовище Андрей вырезал сам из одной из заготовленных для рогатин ясеневых реек.

– Вот и все. Если мытники появятся и здесь, их ждет крайне неприятный сюрприз.

А в памяти почему-то всплыли не лысые головы с клыками в гадко улыбающихся ртах, а глубокие голубые глаза.

Новик подошел к воротам, громко крикнул:

– Рюрик, ты там сегодня у терема? Выпусти-ка меня в поле, хочу железом немного помахать.

Через минуту Андрей сбежал по дороге к подножию холма, свернул к озеру и пошел по льду, играя новеньким оружием. Перебрасывал его то в дальний, то в средний, то в ближний хват, резал воздух, колол, закрывался, опять рубил невидимого противника.

Как же это здорово – идти среди бела дня под открытым небом, не глядя испуганно по сторонам, не прячась от каждой тени и звука. Чувствовать себя хозяином, а не дичью!

– Новик! Андрей, слышишь меня?

– Слышу, Пахом, – резко саданув назад подтоком, развернулся Зверев.

Белый, даром что остановился шагах в десяти, все равно чуток попятился.

– Грозен ты, вижу, новик, – покачал он головой. – Откель меч такой невиданный?

– Малюту попросил. Он вчерась и сковал. Может, возьмешь в усадьбе жердину какую или прут и помахаемся?

– Интересно сие. Однако же батюшка снедать тебя зовет… – Дядька понизил голос и многозначительно сказал: – Лыжи повелел воском натереть и сани приготовить.

– Лыжи – это хорошо. – Зверев рубанул еще раз, напоследок, воздух и перекинул бердыш за спину. – Ну, пошли.

В трапезной уже вовсю шло застолье. В усадьбе пировать не начинали без хозяина – его сын такой привилегией пока что не пользовался."

"– О, пришел, – широко улыбнулся новику Василий Ярославович. – Не осерчал, что от дела ратного отвлекаю? Вижу, ты опять неведомое что-то затеял? Опосля, мыслю, покажешь? Ты садись, садись.