Клад тверских бунтарей

Воины достойные, с татарами бились не раз. Однако князь, как видно, все же сомневается.

— А коли сомневается, почему отправил в Тверь Кузнеца, а не нас? Уж мы-то точно привезли бы сокровища.

Бессонов развел руками и проговорил:

— Решение принимал не князь Крылов, а наверняка сам царь Иван Васильевич. Ему виднее, кого куда посылать. Возможно, он решил, что для нас это слишком простая работа.

— Поглядим. Значит, дома все в порядке?

— В порядке, князь. А у тебя?

— И у меня, слава богу.

— Как Ульяна? Дитя носит?

— Нормально все, Гордей.

— Я хотел кое о чем попросить тебя, Дмитрий Владимирович.

Князь посмотрел на воина.

— О чем, Гордей?

— Власу, сыну моему, уже семнадцать годов скоро. После полона окреп телом, душой и верой. Басурман ненавидит лютой ненавистью. Саблей владеет неплохо. Конечно, до наших воинов ему еще далеко, но сверстников своих побеждает.

— Ты к чему клонишь, Гордей?

— А нельзя ли его в нашу дружину пристроить, Дмитрий Владимирович? Поначалу на побегушках, испытание пройти. А потом вместе со всеми.

— Что ж, Гордей, я не против. В следующий раз, как встречусь с князем Крыловым, похлопочу за Власа. Парень он действительно стоящий, в тебя пошел.

— Благодарю, князь.

— Не за что пока. Поеду, посмотрю остальных, поговорю, с кем увижусь, а приказ о готовности ты уж сам передай, добро?

— Добро, князь.

— Радости дому твоему, Гордей.

— И твоему, Дмитрий Владимирович.

Князь Савельев поехал по соседним подворьям.

В это же время на подворье боярина Никиты Демьяновича Толгарова, стоящем на Варварке, было необычайно пустынно. Только два работника постоянно торчали у ворот, через калитку посматривали на всадников, проезжавших мимо. Это были доверенные холопы боярина Ефим и Тарас.

Неподалеку от них от нечего делать играл в тычку служка, десятилетний сирота, которого по малолетству все называли просто Николкой.

На крыльцо вышел боярин и спросил у холопа:

— Ну что, Ефим?

— Пока никого, боярин.

— Должен уже подъехать. Не заплутал ли на Москве?

— Так язык-то при нем. Спросит, ему каждый прохожий подскажет, где подворье боярина Толгарова.

— Ну да, — буркнул вельможа и ушел в дом.

Наконец у ворот остановился всадник, явно измученный, весь в пыли.

— Доброго вам здравия, люди.