Клад тверских бунтарей

Князь Микулинский обещал мне, что вы будете обеспечены жильем на первое время. На днях в Тверь должны прибыть царские следователи. Они окончательно решат, куда вас отправить, дабы вам здесь не мстили те люди, у которых ваши разбойники убили таких же мужей, отцов и братьев. Но непременное условие вашей скорой свободы — это возвращение иконы и коробов с сокровищами, похищенными из обоза уничтоженной царской дружины.

— А что с нами будет, коли мы откажемся уходить отсюда? — спросила все та же бледная женщина.

— Что ж, дело ваше.

Бабы начали переговариваться. Одни утверждали, что верить ему нельзя, другие заявляли, что все одно их силой выведут с болота, и тогда пощады не жди. Надо выходить, иначе всех загубят.

Савельев терпеливо ждал."

"Большая часть женщин уже начала склоняться к согласию, как вдруг из окна жилого сруба, которое выходило не к болотам, а к площади, раздался крик:

— Что, бабы, решили на поклон убийцам ваших мужей пойти? Так вы им без сокровищ и иконы не нужны. А они у меня. Я их не отдам! — Женщина выставила из окна зажженный факел: — Пусть сгорит икона, которая так нужна царю, пусть все здесь пылает, ноне будет по-ихнему. А вы, бабы, коли не хотите подохнуть вместе с детьми, бейте князя и его ратников, снимайте щиты с топи.

Ее крик произвел действие на баб. Они стушевались, стояли, переглядывались, пребывали в большом смятении.

Горбун тоже услышал этот вопль. Он обошел сруб, одним ударом выбил факел из руки жены Брыло, а потом вытащил женщину на улицу. Она была настолько худа, что пролезла бы не только в оконце, но и в щель под дверью. Осип затушил факел, связал взбесившуюся бабу, встал и посмотрел на Савельева. Мол, все в порядке, воевода.

Тот оглядел толпу и спросил:

— Вы знали, что Брыло прячет у себя похищенные сокровища?

Бабы молчали.

— Думаете, что Меченый, Брыло или их ближние торговцы поделились бы с вами? Да они бросили бы вас тут и ушли бы с сокровищами в Ливонию или Литву, а весь царский гнев пал бы на вас. Но время идет. Если не желаете уходить, скажите, уйдем мы. Только подумайте о своей судьбе и участи своих детей, покуда мы заберем то, что по праву принадлежит государю.