Кипящая переправа

На въезде в поселок, как и полагалось, имелся пропускной пункт. Въезд в поселок был густо опутан колючей проволокой, и дорогу преграждали проволочные ворота. Из будки вышел часовой, и Шубин поманил его к себе.

– Открывай быстрее, рядовой, – надменно произнес «обер-лейтенант». – У меня послание к генералу Сольцу.

– А откуда вы взялись? – недоверчиво спросил часовой.

– Мы танкисты 26-й дивизии.

– Но из штаба вашей дивизии никто не звонил, – продолжал упорствовать часовой. – Нас не предупредили…

– Конечно, не предупредили, – усмехнулся Шубин.

И, резко сменив тон разговора, он заорал на часового:

– Открывай скорее! Я должен говорить с генералом, а вместо этого беседую с таким олухом, как ты! Или мне вернуться в часть и приехать сюда на своем танке? Тогда ты, наверное, по-другому заговоришь?!

Часовой больше не смел возражать. Он махнул рукой, из будки выскочил еще один фриц, и вдвоем они откатили створку ворот. Костя Погорелов поддал газу, и мотоцикл въехал в поселок.

– Поезжай в центр, к зданию штаба.

"Выполняя приказ своего командира, Погорелов повел мотоцикл вверх, на пригорок. Перед ними открылась главная улица поселка. И Шубин увидел, что улицы в привычном понимании больше нет. Заборы вокруг домов исчезли. Теперь между домами располагались огневые точки; из каждой амбразуры торчало дуло пулемета или небольшого орудия. А в домах практически исчезли окна. Все они были заложены камнем, кусками бетона.

Они въехали в центр поселка, и впереди показалось здание, над которым развевался нацистский флаг со свастикой. Шубин, ничего не говоря, показал водителю рукой – сюда. А затем велел поставить мотоцикл не прямо возле крыльца, у всех на виду, а за углом дома.

– Жди здесь! – бросил он на прощание.

– Яволь, герр лейтенант! – отчеканил Погорелов.