Хранимая благодать

Он понял, что его молодая жена нежна и деликатна, а выражение ее лица, когда она говорила с его сыном, показало, что она очень добра и заботлива, но вот была ли она страстной, он не знал, и решил это выяснить, прежде чем кто-либо из них покинет эту постель.

Макбейн наклонился к ней, опять поцеловал в лоб, затем лег на спину и закрыл глаза.

Прошла целая минута, прежде чем она уяснила, что он и впрямь вознамерился уснуть, повернулась и спросила:

– Я уже разочаровала вас, милорд?

– Нет.

Больше он не добавил ни слова.

– А что же тогда делать мне?

– Снимите рубашку.

– А потом?

– Постарайтесь уснуть. Сегодня ночью я вас не трону.

Его глаза были закрыты, и он не мог видеть, как изменилось выражение ее лица, однако услышал вздох облегчения. Это, конечно, не доставило ему удовольствия, но впереди еще долгая-долгая ночь.

А Джоанна никак не могла сообразить, что он задумал. Если он не собирается сегодня трогать ее, то зачем велел снять рубашку? Спорить с ним не хотелось, особенно теперь, после того как Габриель сделал ей такой замечательный подарок.

Поскольку глаза его были закрыты, она, не заботясь о скромности, вскочила с постели, стянула ночную сорочку, аккуратно свернула, а затем, обойдя кровать, положила на ближайший стул. Увидев валявшийся на полу плед, она подняла, тоже сложила и повесила на тот же стул.

Воздух в комнате стал холоднее, голые ноги совершенно замерзли, и она поспешила под одеяло, пока не превратилась в ледышку.

Тепло тела мужа неудержимо влекло ее прижаться к нему, и, чтобы случайно не прикоснуться, она легла к нему спиной.

Прошло немало времени, прежде чем Джоанна наконец-то расслабилась. Жар его тела согревал ей спину, и это было удивительно приятно. Она придвинулась к нему чуть-чуть, слегка прикоснувшись бедрами, а спустя несколько минут уснула.

Габриель решил, что достигнет высокого положения на небесах, невзирая на множество прежних смертных грехов, и все из-за той сдержанности, которую проявил сегодняшней ночью по отношению к своей жене.