Хозяин моего сердца

Обычно голос Дарга был спокойным, но сейчас аскед явно нервничал.

— Капитан, сработали чипы ваших людей.

— Что с ними? — встревожился Тайрон.

— Небольшое отравление. Угрозы жизни нет, но я все же решил поставить вас в известность.

— Спасибо, Дарг.

Саорг отключил ксоник и взглянул на Ская.

— К Ликерии на полной мощности двигателей, — как всегда без слов понял его друг.

Когда «Стремительный» совершил посадку, Тайрон и Скай были уже в летуне и стартовали сразу же. Индикаторы Денни и Дианы, горели ровным желтым светом.

Знакомая терраса, покои, в которых Тайрон проводил ночи лишь изредко, в тщетных попытках отыскать среди придворных ликериек свою единственную, встретили его тишиной. Все здесь оставалось так, как при последнем его посещении. Ничто не говорило о пребывании в покоях Дианы и Денни. Чипы показывали, что девушка с братом находятся во дворце, но отчего они покинули покои?

— Челове-е-ек! — рыкнул саорг так, что задрожали стены.

Тайрон волновался. И это странное, охватившее все его существо волнение, будило в нем нечто темное, злое, что саоргов учат гасить и контролировать с детства.

— Господин? — в дверях появился тот же низкий, лысый ликериец с отвратительными, липкими эмоциями."

"— Где-е-е-е? — прошипел Тайрон. Желание уничтожать рвалось наружу и он контролировал себя из последних сил, находясь практически на пределе.

Человек упал на колени и мелко затрясся.

— Я задал вопрос, человек! — голос Тайрона пробирал до мурашек. Даже Скай отступил назад к террасе.

— Я н-н-не-е п-п-по-н-нимаю о ч-ч-чем вы, мой г-г-господин! — пропищал распорядитель.

— Я оставлял здесь двух СВОИХ людей! — закричал саорг. Расписной потолок пошел трещинами, и на шикарные ковры посыпалась штукатурка.

— В-ваши, г-г-гос-п-п-подин? — теперь ликериец не просто боялся, он пребывал в ужасе, и готов был вот-вот хлопнуться в обморок. — Н-но, это же б-были рабы! Я… Я д-думал эт-то подарок императору, все п-при-д-д-дворные д-дарят рабов…

— Я похож на придворного? — вкрадчиво спросил Тайрон.

— Н-нет, господин! П-простите, господин! — затараторил человечек, ползая у него в ногах. Эмоции этого существа становились все отвратительнее.