Хозяин моего сердца

Посетите общественную купальню, там и напьетесь! — и, смеясь своей шутке, мастер Тян продолжил свой путь.

— У Тяна в жару пыли под сандалиями не выпросишь, — тихо пробормотал юноша. — Идемте скорее, рабам не ликерийцам запрещено находиться на верхних ярусах дворца.

Фалех шел быстро. Они пробилась коридорчиками, спускались по каким-то ступеням. Диана давно перестала считать шаги и повороты. Дорогу назад сама бы она не нашла ни за что. По мере их продвижения, декорации вокруг становились все беднее и беднее. Мраморные сияющие полы сменялись деревянными, а затем и вовсе земляными.

Юноша привел их в огромный зал, с очень низкими потолками и набольшими окошечками, через которые едва пробивался свет. Где-то мигали тусклые лампы, сновали туда-сюда люди, одетые в серые хламиды, по сравнению с ними рубашки новичков в доме Самшита казались нарядными платьями. Дышалось трудно. Воздух здесь был спертый, словно помещение давно не проветривали. Диана поморщилась и покрепче прижала к себе Денни.

— Добро пожаловать на нижний уровень лучшего места на Ликерии! — пафосно объявил Фалех.

Лучшим это место не выглядело. Да и ликерийцев здесь можно было пересчитать по пальцам. В основном их окружали такие же бедолаги, как они сами. Усталые, изможденные, с пустыми глазами. Что ж, просто новая дверь оказалась не той, что нужна. Значит, придется дожить до следующей. Главное — брат рядом.

— А девчонка хороша! — неприятный голос, прозвучавший совсем радом, заставил Ди обернуться.

Рядом с ними стоял лысый ликериец, одетый точно так же, как мастер Тян, но этот был выше и гораздо толще. Фалех робко отирался рядом, в нужные моменты кивая в знак согласия с распорядителем. Если Тян смотрел на них с брезгливостью, то в маленьких, бегающих глазках этого ликерийца горела похоть. Увидев Диану, он чаще задышал и медленно облизнул красным мясистым языком пухлые губы.

— Ступай, Фалех! — махнул рукой толстяк. — Нечего слугам императора делать среди горсти грязных рабов.

Юноша низко поклонился распорядителю, бросил на Диану и Денни сочувствующий взгляд и поспешил исчезнуть. Желто-оранжевая тога придавала пышной фигуре ликерийца дополнительный объем, отчего он казался практически шарообразным.

— Зовите меня мастер Ган, — произнес он, стирая бархатным клочком ткани пот, выступивший на лысине. — Для начала провожу вас в купальню.