Опальная жена. Пекарня на краю севера

В углу сгорбился седой старик, с отсутствующим видом помешивавший ложкой свою похлёбку.

Я подошёл к стойке, за которой стоял грузный мужчина с испещрённым шрамами лицом.

– Добрый вечер, – произнёс я, стараясь не показывать усталости. – Мне нужна комната на ночь и ужин. А ещё информация.

Трактирщик окинул меня оценивающим взглядом.

– Комната есть. Еда тоже найдётся. А вот информация… это уж смотря какая, господин.

– Я ищу путь в Дала-Эрне.

– В Дала-Эрне? – брови трактирщика поползли вверх, образуя глубокие морщины на лбу.

Отправиться на юг? Потерять месяц?

Каждая секунда промедления – нож в сердце. Нет, это невозможно.

– Я не могу ждать, – в голосе моём зазвенела сталь.

Не просьба – приказ.

– Сожалею, господин, но я ничем не могу помочь, – мужчина пожал плечами с видом человека, закрывающего тему.

Ярость. Она вспыхнула во мгновение ока, белая и всепожирающая, как пламя дракона. Кровь ударила в виски, зрение затуманилось красным. Едва сдерживая рык, я с размаху ударил кулаком по стойке. Гулкий удар, словно выстрел, прогремел под низкими потолками. Кружки подпрыгнули, звякнули; из одной тёмная жидкость расплескалась по грубым доскам.

– Должен быть способ!

Трактирщик отшатнулся. Угрюмые мужики за столиками разом повернули головы.

– Успокойтесь, господин, – пробормотал хозяин. – Присядьте, выпейте чего-нибудь горячего. Если в Дала-Эрне и правда есть кто-то, кого вы ищете, то этот человек дождётся лета.

“Если она вообще ещё жива” – мрачно подумал я.

Слова остались невысказанными. Сжав зубы до хруста, я силой воли вдавил ярость обратно, в ту тёмную бездну, откуда она пришла. Молча развернулся и тяжело проследовал до самого дальнего, закопченного столика.

Трактирщик, кажется, облегчённо вздохнул и что-то прошептал подошедшей служанке. Та кивнула и вскоре поставила передо мной деревянную миску с дымящимся варевом. На поверхности плавал кусок костлявой рыбы.

Я поморщился. Если что-то я ненавидел больше холода, так это рыбу. Этот тошнотворный запах, который пропитывает кожу, въедается в волосы и преследует днями. Глоток воздуха сквозь стиснутые зубы и желудок судорожно сжался.