Опальная жена. Пекарня на краю севера

Штаймер медленно, словно скрипя невидимыми шестернями, обернулся к Виктору. Плечи его непроизвольно напряглись, закаменели, подбородок дёрнулся вверх – жалкая попытка казаться выше, значительнее…

– Вы угрожаете мне? В моём собственном доме? – выплюнул префект. – Вы забываетесь, генерал, как и ваша… жена.

На мгновение его взгляд схлестнулся со стальным взором Виктора. Штаймер явственно осознал, что перед ним стоит человек, способный без тени сомнения и малейших колебаний свернуть ему шею. Поэтому он едва заметно отступил.

Но тут же, сгорая от стыда за эту предательскую слабость, яростно вскинул голову:

– Мне совершенно незачем здесь с вами разговаривать, – бросил префект пренебрежительно. – У меня гости. Настоящие гости, которые получили приглашение, а не вломились в дом, как… – он осёкся, но его взгляд договорил за него: “как вор”.

– Я пришёл за своей женой, – произнёс Виктор с опасным спокойствием. – И мы уходим. Сейчас же.

Каждая моя мышца была скована невыносимым напряжением.

Я не знала Виктора достаточно хорошо, но здравого смысла хватило, чтобы понять: мой муж был воплощённой опасностью…

Он не умеет владеть собой. Его гнев – слеп и разрушителен. Но… в этой конкретной ситуации… именно он был меньшим из двух зол.

– Виктор, – я шагнула вперёд, преодолевая собственные чувства. – Давай просто уйдём.

Мой муж медленно перевёл взгляд на меня, и на долю секунды в его глазах мелькнуло нечто неуловимое – искреннее удивление?

Возможно, он рассчитывал на сопротивление, на скандал, но никак не на согласие.

Я и сама от себя этого не ожидала. Однако рассудок взял верх: лучше уйти с Виктором, чем остаться в этой клоаке разврата и похоти. Штаймер меня так просто не отпустит!

Префект, ловко воспользовавшись минутной паузой, выпрямился, надменно вскинув подбородок.

– Ну конечно же, уходите, – прозвучало свысока. – Уверяю вас, леди Артейр, больше вы никогда не удостоитесь чести получить приглашение в мой дом!

Холодная улыбка тронула мои губы:

– Поверьте, господин префект, услышать это – величайшее облегчение!

Собрав все остатки дерзости, я решительно взяла мужа под руку и повлекла его прочь, к спасительному выходу.

К моему глубочайшему изумлению, Виктор покорно позволил себя увести.

Когда мы вышли во двор, в лицо ударил колючий морозный воздух, принёсший долгожданное облегание. В чёрном бархате неба, холодно мерцали звёзды, а в жёлтых кругах фонарей кружились редкие снежинки.