Опальная жена. Пекарня на краю севера

Но тело требовало топлива, сил для поисков. С отвращением я зачерпнул ложку жижи.

И в этот миг…

Сквозь смрад прогорклого жира, пота и дешёвого хмеля прорвался другой запах. Тонкий, едва уловимый, но такой знакомый, что сердце остановилось, а потом рванулось в бешеной скачке. Дикая вишня…

Кровь застучала в висках. Запах крепчал, вёл невидимой нитью. Я медленно, как во сне, повернул голову, сканируя сумрак трактира."

"Она. У стены. Молодая девушка в простом, но чистеньком платьице. И на её плечах… Шаль.

Ледяная рука сжала горло. Как? Как вещь Анны оказалась здесь? На плечах чужой девчонки? Продала ли Анна её от отчаяния? Отдала ли за кусок хлеба в этом богом забытом краю?

Ярость вскипела вновь, но теперь с ней смешался холодный, липкий страх.

Я встал и, оставив нетронутую рыбу, бросился к выходу. Нужно было проверить деревню. Возможно, Анна не смогла пересечь перевал и осталась здесь. Возможно, она совсем рядом.

Вывалившись из трактира, я окунулся в кромешную, слепящую снегом тьму. Ветер ревел, швыряя колючие снежные иглы прямо в лицо. Снегопад превратился в настоящую метель, застилая всё белой пеленой.

Полная трансформация была невозможна – слишком дорогая цена, слишком много сил уйдёт, а они ещё понадобятся.

Кожа на лице стала горячей. Зрение зорким, пронзающим снежную мглу. Ноздри расширились, жадно втягивая воздух, сортируя мириады запахов деревни, отделяя гниль и нищету от нужного.

Дым. Навоз. Страх. Голод. Болезнь. Надежда. Целая симфония человеческого существования. И среди них – та самая, драгоценная, тончайшая нить аромата дикой вишни.

Запах струился подобно шелковой ленте, уводя меня от трактира вглубь деревни. Держать дракона под контролем становилось всё труднее – он рвался наружу, требовал свободы, крови, полёта. Но я не мог позволить себе полную трансформацию. Не сейчас.

След привёл. К краю деревни. К одинокой, покосившейся избе, прижавшейся к скале, словно ища защиты. Кривая труба изрыгала в метель струйки сизого дыма.