Опальная жена. Пекарня на краю севера

– Ох, простите мою неуклюжесть! – воскликнула я с деланным ужасом. – Видимо… Видимо, руки пекаря не так грациозны, как вы думали.

Лицо префекта исказилось от гнева, но вокруг было слишком много свидетелей, чтобы позволить себе вспышку.

– Ничего страшного, – процедил он сквозь зубы."

"Штаймер промокнул сюртук платком, но пятно лишь расползалось шире, превратившись в огромное, уродливое багровое месиво.

– Мне необходимо переодеться, – заявил он. – Буквально несколько минут.

Пальцы Штаймера, наконец, разжались.

Но прежде чем отступить, мужчина наклонился. Его губы почти коснулись моего уха.

– Оставайтесь. Здесь. Леди Артейр, – шёпот был тихим, почти ласковым, но в нём звенела сталь. – Я настаиваю. Наш… разговор ещё далёк от завершения.

Указательный палец Штаймера скользнул по моей щеке, и в последний миг ноготь болезненно впился в кожу под скулой.

– И не вздумайте исчезнуть, пока я не вернусь!

Штаймер отступил, расправил плечи и, кивнув окружающим, с извиняющейся улыбкой направился к выходу.

Как только префект скрылся за дверью, я почувствовала, как спадают невидимые оковы. Несмотря на его угрозу, а может, именно из-за неё, я поняла, что нужно немедленно убираться из этого места.

Вся атмосфера вечера, эти двусмысленные взгляды, унизительные комментарии, презрительное обращение Штаймера с собственной женой, эта всеобщая вакханалия притворства и похоти – всё это поднялось комом к горлу, горьким и тошнотворным.

Я огляделась вокруг. Гости, казалось, совсем потеряли всякий стыд.

Пьяный хохот, переходящий в истерику, глухие стоны в тёмных альковах, пары, слившиеся в непристойных объятиях посреди зала. Тяжёлый, удушливый микс дорогих духов, перегара, пота и чего-то сладковато-гнилостного висел в воздухе. Иллюзия благородного собрания испарилась без следа, обнажив гнилую, пульсирующую суть.

Тошнота подступила к горлу.

Пользуясь тем, что на меня временно перестали обращать внимание, быстро двинулась к выходу.

Шёлк моего платья отчаянно шуршал вокруг ног, словно предательски крича о моём бегстве, но грохочущая музыка и дикие вопли заглушали все.

Я юркнула в полуосвещённый боковой коридор, ведущий к служебным помещениям и, наконец, к выходу. Темнота здесь была густой, успокаивающей. Я ускорила шаг, почти побежала, спотыкаясь о складки собственной юбки.

Коридор тянулся бесконечно, его стены, увешанные тёмными портретами, казалось, сжимались. Меня мутило. И тут… Я ощутила взгляд. Тяжёлый, как свинцовая плита.