Новогодний Дозор

Наконец он напился; его взгляд прояснился, и Тарасов наконец смог оглядеться. Он находился в больничной палате. На соседней койке лежал кто-то, забинтованный по самые глаза, а с другой стороны, рядом с Тарасовым, расположился комиссар его отделения. Секунду Тарасов бессмысленно таращился на него, а потом дернулся, пытаясь отдать честь, – и тут же вскрикнул от боли в туго забинтованной руке.

– Да, товарищ Тарасов, наломал ты дров, – укоризненно сказал комиссар.

 – Не подоспей наряд вовремя – и банда бы ушла, и ты бы тут не лежал…

– Банда? – тупо переспросил Тарасов."

"– Банда буржуйских недобитков, построили на пустыре броневик неизвестно на какие деньги, собирались диверсию устроить прямо в наш праздник. Все арестованы, машину эту жуткую в перестрелке разбили вдребезги – а жаль… Так что ты, конечно, молодец. Только вот что я тебе, товарищ Тарасов, скажу. Ты, конечно, силен подвиги в одиночку совершать, но ты давай-ка это дело оставь.

Нам нынче герои-одиночки не нужны, наша сила в коллективе! А то ишь, какой шустрый…

– А цыгане?

– А что – цыгане? Против них улик нет.

– Так им не удалось?

– Что не удалось?

– Дух… в машину…

Комиссар внимательно посмотрел на Тарасова, осторожно потрогал обмотанный бинтом лоб.

– Ты, голубчик, бредишь, – кротко сказал он. – Это ничего, пройдет. Двадцатый век на дворе! А ты – дух… Выгляни в окно, товарищ!

Тарасов приподнялся на локтях и застонал.

Ритмичные фоновые звуки, слившись наконец с картинкой, обрели смысл; теперь он понимал, что слышит гул множества военных машин, идущих ровными шеренгами, топот сапогов, отбивающих шаг, бодрые речевки. Первомайская демонстрация гремела, расцветала кроваво-красными цветами на фоне синего, как электрическая дуга, неба, плыла на волне множества слитых в едином порыве голосов. Это была масса, и комиссар был пророк ее, один из многих и многих…

– Не успел, – прошептал Тарасов.

– Вот он – дух! – гордо сказал комиссар.

И Тарасов деревянно кивнул, не замечая, как по щекам его текут слезы.

Анна Китаева

Белый танец

О, как она танцевала!

Парчовое платье на каркасе из китового уса шуршало, сверкало и покачивалось, как маленькая лодочка… Она плавно скользила по паркету.