Херсон Византийский

 — Сейчас скот худой после зимы.

— Они не скот взяли, в арбах везут, — гнул свое Оптила. — Может, шкуры или шерсть.

— Может быть, — согласился Гоар.

— Надо обязательно захватить пару тюрок живыми, допросить их, — приказал я.

Тюрки остановились на ночь возле лесочка, развели костры. Они никого не боялись. Выставили всего один пост из двух человек. Самоуверенность и ее сестра расхлябанность — слабые стороны сильных. Привыкли, что их все боятся, вот и ведут себя так неосторожно.

Навестить их пошли херсонцы под командованием Сафрака, имеющие обширный опыт общения со спящими врагами.

— Что в арбах? — спросил я старого одноглазого боспорца, наверное, скифа по национальности.

— Медь и немного золота, — ответил он, глухо произнося букву «г».

Меди было три-четыре тонны и килограмм пять золота.

— Откуда везете? — задал я вопрос.

— С рудника в горах, — ответил боспорец. — Раньше он принадлежал боспорскому богатею Мирисму. Тюрки убили Мирисма и всю его семью, когда захватили город, и вон тот, — показал одноглазый на труп толстого мужчины, — забрал рудник себе.

— А вы на него работали? — спросил я.

— Рабами мы были у него, — ответил боспорец.

— Рудник далеко отсюда? — поинтересовался я.

— Полтора дня пути, если на арбах ехать, — ответил одноглазый боспорец. — День по степи, а затем по горам.

— Там много людей, сильная охрана? — спросил я.

— Охрана человек двадцать. Старший — тюрок, он там за всем присматривает, а остальные утигуры. Рабочих около сотни и их семьи, но эти воевать не будут, в руднике спрячутся, — рассказал боспорец.

Мы оставили их ждать возле рощи, а сами поскакали в степь, где разведка обнаружила утигуров. Кочевники тоже кое-чему научились, напасть на них врасплох не удалось. Но и уйти без потерь не смогли. Мы догнали их обоз, в котором остались одни женщины и девочки, и отару овец голов на тысячу.

Аланов и часть херсонцев с баранами и обозом с медью я оставил в предгорье, а с остальными начал подниматься вверх по извилистой, лесной дороге. Вел нас одноглазый боспорец. Когда преодолели две трети пути, он показал, где лучше оставить коней. Дальше пошли пешком.