Казнить нельзя помиловать

 — Давай, детка, я же вижу, что тебе это нужно!

Но ей хватило и одной затяжки, чтобы понять — больше никогда и ни за что! Байрат огорчился бы, если бы узнал, что его любимая жена опустилась так низко, и пусть он никогда уже об этом не узнает, ради его памяти, ради памяти маленького Ирната она должна оставаться чистой!

Женщина прошла в свой отсек, с трудом передвигая налившиеся свинцовой тяжестью ноги. Помещение пустовало — одни соседки уехали на смену, а другие сразу по возвращении отправились мыться.

Кайли снова с приязнью подумала о Летне — как же хорошо, что она пригласила ее в напарницы по душевой! Потом пристроила выстиранные вещи сушиться на протянутой через весь отсек веревке и задумалась: что дальше — поесть или сразу спать? Есть хотелось зверски, но ее запасы концентрата подходили к концу. Собственно, оставалось только два пакетика. И один из них с поврежденной оберткой.

Женщина содрала остатки упаковки, брезгливо поскребла ножом размякшую часть, контактировавшую с дыркой, и решила, что если отделить испорченный кусок, то остальное вполне пригодно в пищу.

Старенькая микроволновка, гремя и булькая, превратила серо-желтый остаток брикета в половину чашки пюреобразного супа. Кайли поискала ложку, потом махнула рукой и просто опрокинула в себя содержимое чашки — тут глотка три-четыре, стоит ли прибор пачкать?

Вкус супа показался странным, но еда уже комком рухнула в взвывший от радости желудок, и Кайли решила, что обойдется. Сегодня у нее удачный день — конец смен, помылась, постирала, сыта.

Она проснулась, когда за окном было еще темно — от резкой боли, скрутившей внутренности.

Полежав некоторое время, прислушиваясь к себе, женщина понадеялась, что организм справится. Все-таки надо было открыть целый брикет, но выбросить поврежденный рука не поднялась. И вот, пожалуйста — несварение!

К рези добавилась тошнота, пришлось спешно вставать, хватать универсальный порошок и, как была, — в одной рубашке, мчаться в уборные.

Еле добежала…

И провела там почти час, пока организм сначала избавлялся от некачественной пищи, а потом восполнял дефицит жидкости. Повезло, что была ночь, иначе бы ее постоянно дергали, требуя освободить посадочное место и отойти от раковины. На воду для умывания и питья пришлось потратить целый кварт, прежде чем порошок сработал, прошли спазмы и тошнота.

Новые расходы — это был последний пакетик.