Казнить нельзя помиловать

Мне совершенно не о чем было с ним толковать, но я не ушел. Надо было уйти, но что-то меня остановило, пригвоздило к месту. Какой странный здесь запах.

- Подарки? - переспросил я тупо.

- Вам предоставляется уникальнейшая возможность стать обладателем... привычно зачастил седой, - ...превосходный... эксклюзивный... только сегодня... - голос расплывался в моих ушах, - ...вам очень повезло...

Видя, что я таращусь на него в полном отупении, седой перебил сам себя и деловито поинтересовался, не хочу ли я кофе и сигареты.

- Да, пожалуйста, - кивнул я и, внезапно обессилев, попросился куда-нибудь присесть.

Ноги у меня были ватные. Я не мог понять, почему это помещение оказывает такое действие. Наверное, какой-то химией торгуют. Нужно бы на свежий воздух. Но раз уж я ни с того ни с сего напросился на кофе, а я кофе ненавижу, уходить уже неловко.

Седой мгновенно подставил мне стул.

- Курите, пожалуйста. - Он протянул мне пачку. - Кофе сию минуту будет. Курите, ничего не бойтесь, у нас имеется разрешение от мэрии.

Он крутнулся на стуле, чтобы включить электрический чайник, и я с каким-то странным холодком заметил выбившийся из-под седого хвоста короткий черный завиток.

- Мне ничего не нужно, спасибо, - сказал я, но не слишком решительно: в конце концов, сижу тут и курю его сигареты, так стоит ли сразу отшивать человека? Сейчас приступ слабости пройдет, и уйду. - Я не собираюсь ничего у вас покупать, и лотерея меня тоже не интересует.

- Послушайте! - воскликнул парик. - У вас найдется немного времени, совсем немного, чтобы побеседовать?! Обещаю, вам ничего не придется покупать! Я только расскажу вам о нашем эксклюзивном.

Я согласился. Сегодня пошел, если не ошибаюсь, тринадцатый день, как я ни с одной живой душой не разговаривал. Да, ни с одной: когда кассирша в магазине называет сумму, я молча подаю деньги, и все. Послушаю этого чудака - меня не убудет. Все равно я никогда не ловлюсь на подобные штучки. Неумолимо выбрасываю все рекламные проспекты из почты, не покупаю ничего ""три в одном"" и даже в юности не играл в наперстки.

- Вы - Черных Иван Леонидович, тридцати трех лет, два года тому назад переехали из Владивостока на постоянное место жительства в Москву, прописаны в сорок восьмом доме, - утвердительно произнес седой.

Я вскинул на него глаза.