Казак в Аду

Перемещениями во времени и пространстве ребят давно было не испугать и не удивить, хоть шумная израильтянка вечно жаловалась на головокружение, а храбрый казак на «сколько можно, хрень-набекрень!» Итак, попробуем непредвзятым взглядом со стороны описать то место, куда их быстренько перебазировали…

Широкая заасфальтированная площадь, с четырёх сторон строгие армейские бараки, по углам охранные вышки с прожекторами и пулемётами, весь плац обнесён художественно заплетённой колючей проволокой.

Над всем этим великолепием лазерное шоу в небе — светящийся образ девицы в белом, с клобуком на голове и изогнутым египетским посохом. Мягкая улыбка, застенчивый взгляд в никуда и ободок засохшей крови под ухоженными ногтями…

Сама площадь была аккуратно заполнена стройными рядами «спасённых» мужчин и женщин, больше молодых, от шестнадцати до двадцати-двадцати двух.

Поэтому, когда наша парочка в привычной манере (она с «галилом» от бедра, он с шашкой наголо!) появилась в самом центре, никто и не вздрогнул, а вот казак и еврейка почувствовали себя крайне неуютно.

Против такого количества врагов и сзади, и спереди, и справа, и слева им ещё никогда не приходилось сражаться…

— Таки влипли, как я не знаю кто, но знаю куда!

— Рубиться или молиться станем? Хотя, знаешь, подруга, тут скорее всего и то и другое бесполезно…

— Тогда переговоры?!

Не знаю, на что в данный конкретный момент надеялась хитрая дочь Сиона, ибо с безмолвными рядами детей Дэви-Марии переговариваться было явно не о чем.

Само «живое божество» парило над их бесшабашными головами, тоже не делая ни малейших попыток к выходу на взаимовыгодный консенсус.

Безрезультатно прождав минут пять-десять, наша деловитая парочка решила не идти на вооружённый конфликт, потому что стрелять в идиотов это одно, а в больных на голову — чуточку другое. Подъесаул сунул шашку в ножны, церемонно предложил задравшей нос иудейке ручку кренделем, и они чинной походочкой напрямую направились к самому крупному бараку в центре.

Ибо как ни верти, но человеческая психология везде устроена одинаково — слуги народа ВСЕГДА живут в лучших условиях, чем сам пресловутый народ."

"Безмолвные ряды бритоголовых (и девочек и мальчиков) отрепетированно расступились, открывая проход. Стандартная серая дверь гостеприимно поскрипывала в приоткрытом состоянии.