Казак в Аду

Живя с нами в одном реальном мире, упорно лезут в другой, свой, выдуманный до фанатизма, и вечно играют — в книгу, в войну, в любовь…

Быть может, поэтому они так раздражают нас, трезвых и здравомыслящих? Мы-то выросли, а они по-прежнему сохраняют своё умение играть…

Белый конь, после очередной настройки систем растянутый на четверых всадников, уносил их по узкой тропе вдоль невысокой ломаной гряды к новым невнятным испытаниям. Само это выражение — «невнятные испытания» Иван придумал по ходу поездки, так сказать, подняв научный вопрос, не слезая с седла.

И загружал он этим, естественно, одну-единственную безотказную слушательницу. И то лишь потому, что лошадям Рахиль не доверяла с детства, деваться ей было некуда, сидя самой последней, почти на конском крупе, она всё время боялась упасть, крепко держала стройного подъесаула за портупею и, соответственно, была вынуждена слушать всё…

— Помнишь эту непростую просьбу Всевышнего доказать, что даже в Аду Бог есть любовь?! Ну, мы ещё тогда у рокшаса сидели и ты говорила, что он тебя хочет? Вспомнила, ага… Так вот, тебе не кажется, что уже сама постановка вопроса именно таким образом в принципе противоречит определению Божественной сути? С позиции христианства, эти слова принёс в мир Спаситель: «Заповедь новую дарую вам днесь — возлюбите друг друга, ибо Бог есть любовь!» Возможно, я неточно цитирую, но суть от этого не меняется.

Бог всемогущ! Что Он, по-твоему, хуже нас это знает? Нет! Значит, если Он есть любовь, то это одинаково истинно для любого его проявления — на земле, на небе, в Раю, в Аду, в душе человека, где угодно! Зачем нам ему это доказывать, Он и так всё знает, а от наших доказательств его отношение к людям не станет ни лучше, ни хуже… Тогда в чём смысл? Куда мы вечно бежим, несёмся, скачем, едем?! Если только нас не отправили доказывать это самим себе… Но что мы можем доказать друг другу? Что любовь не только секс, что религиозные различия не помеха чувствам, что — любовь не выбирает время, место, эпоху и веру, что… Рахиль, а ты вообще меня слушаешь? Нет?! Ну и правильно, давай я тебя лучше поцелую…"

"Разумеется, никаких поцелуев отчаянная еврейка не позволила, и вовсе не потому, что не хотела, а просто неудобно, трясёт же, и никакого удовольствия.

Белый скакун принцессы Арддурхоума остановился лишь с первыми сумерками. Они разбили бивак в чистом поле, среди трагичных булыжников и нехудожественно разбросанных обломков скал, насобирав сухостоя и сев попарно вокруг маленького костерка.