Казак в Аду

Итак?

— Можно чуть подробнее насчёт гарема? — неожиданно вскинулась девица Файнзильберминц. — Таки только четыре места или можно ещё кого-то приткнуть?

— Можно хоть двадцать человек, но… — Предчувствие опасности накрыло Хранителя слишком поздно.

Один взгляд, один миг, и решительный подъесаул мощным толчком ног опрокинул диван спинкой назад, заставив обоих пожилых «молодожёнов» стукнуться затылками об пол. В вытянутой руке юной израильтянки тускло блеснул пульт от телевизора, нажать нужно было только одну, самую большую кнопку…

— Ах ты, суч… — Дальнейшие слова и оскорбления потонули в чмокающем звуке всасываемого воздуха.

Когда наши осторожно выглянули из-за перевёрнутого дивана, перед телевизором обалдело сидели лишь две девочки в чёрном и один молодой человек, безрезультатно пытающийся закрыть собственный рот.

— А теперь я таки ещё раз его выключу. — Выставив «галил», осторожная еврейка произвела один убедительный контрольный выстрел.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

О том, что профессионал поражает цель видимую для немногих, талант — цель видимую лишь ему. И только гений вообще не ставит перед собой никаких целей…

Из гостеприимного Дома Веры уходили быстро. Все прекрасно понимали, что господин Хранитель (он же демон, он же «оранжевые глаза», он же и. о. Вельзевула) долго себя ждать не заставит, а вернувшись, явно будет в нелучшем расположении духа.

Видите ли, у неё родилось некое предчувствие относительно того симпатичного мальчика в белом и двух эльфиек в чёрном. Нет, никаких намёков на проявление светлых чувств здесь, в Аду, не было, быть не могло и вряд ли кому нужно, однако… Пусть люди хотя бы посидят в домашних условиях, наговорятся по душам, отдышатся, наберутся сил для новой ночи.

Толкиенисты вообще странные люди. Служат одному идолу — Профессору, не знают Губанова, но читают вслух стихи на эльфийском, сидят за ноутбуком и полируют двуручный алюминиевый меч, ходят в экономический институт, чтобы после занятий называть друг друга Элрондами, Фродами и Галадриэлями.