Картина без Иосифа

Снял с себя куртку, закутал ее, потом обнял обеих, потому что Мэгги буквально вцепилась в мать. Он окликнул Джульет, в ответ она забормотала, что выстрелила в них.

— Дочка, я всегда метко стреляла, и они, возможно, убиты, так что бояться не нужно.

Констебль Гаррити побежала за одеялами. В машине у нее был термос, и она налила им кофе, приговаривая «миленькие, пейте, бедняжки» скорее по-матерински, чем как профессионал из полиции. Она уговаривала Шеферда надеть куртку, но он отказался, накинул на себя одеяло и смотрел на Джульет.

Когда они поднялись на ноги, Мэгги заплакала и стала звать кота:

— Панкин! Мамочка, где же Панкин? Он убежал. Заблудится и замерзнет.

Перепуганного и взъерошенного кота нашли за дверью. Сент-Джеймс схватил его. Кот в панике вцепился в его плечо, но успокоился, когда вернулся к девочке.

— Панкин нас согревал, правда, мамочка? — сказала Мэгги. — Хорошо, что мы взяли с собой Панкина! Но он будет рад вернуться домой.

Джульет обняла девочку и прижалась щекой к ее лбу.

— Береги Панкина, милая, — сказала она. Тогда Мэгги, казалось, что-то поняла.

— Нет! Мамочка, пожалуйста, я боюсь, — сказала она. — Я не хочу возвращаться назад Я не хочу, чтобы они меня обидели. Мамочка! Пожалуйста!

— Томми принял решение разделить их сразу, — сказал Сент-Джеймс.

Констебль Гаррити взяла Мэгги.

— Ты держи кота, милая, — сказала она.

Линли забрал к себе мать. Он решил добраться, несмотря на снег, до Клитеро, сколько бы ни пришлось ехать, хоть до утра.

— Я не могу его осуждать, — сказал Сент-Джеймс. — Но не скоро забуду ее крики, когда она поняла, что их хотят разлучить.

— Миссис Спенс?

— Мэгги. Она звала мать. Машина тронулась, а она все еще кричала.

— А миссис Спенс?

Сначала Джульет Спенс словно оцепенела, безучастно глядя, как увозят Мэгги. Стояла, сунув руки в карманы куртки Шеферда. Волосы ее развевались на ветру. Затем ее усадили в машину, на заднее сиденье, рядом с Шефердом.

«Что еще я могла сделать? — сказала она. — Он ведь хотел вернуть ее в Лондон».

— Так что с этим убийством был настоящий кошмар, — сказал Сент-Джеймс.

Дебора непонимающе заморгала:

— Как это — кошмар? Что ты имеешь в виду?

Сент-Джеймс поднялся с кровати, подошел к платяному шкафу и стал раздеваться.

— Сейдж ведь не собирался выдавать свою жену властям за похищение ребенка, — сказал он.