Картины страсти

Но не говорил о бракосочетании. Зачем? Она призналась ему, что ответит на его любовь. Она отдалась ему. Она и так принадлежала ему. — И я с тобой. Я лежу в твоей кровати. Ты знаешь, я подумала, что ты захочешь сделать меня своей любовницей. Только потому, что я — сестра Лионеля, тебе не нужно…

— Остановись! — прервал ее мужчина. Он заключил девушку в объятия и убрал с ее лба локон. — В первую очередь ты — Лавидия и только потом сестра Лионеля. Я женюсь на тебе потому, что люблю тебя.

Ее сердце дрогнуло. Голос Эверетта был таким нежным и то, что он говорил было таким важным. Его голос подтверждал ей, сколько она значила для него. Лавидия больше не сомневалась в том, что он любил ее. Тем не менее, факт оставался фактом, он был виконтом, а она — никем.

— Твоя семья не даст согласия, — начала она. — У меня нет приданого или связей с высшим обществом. Никто не будет рад сестре художника. Кроме того, я рисую. Я должна рисовать. Я не могу это прекратить!

Маркиз громко рассмеялся.

— Кто заставляет тебя бросить рисование?

— Так ты не ожидаешь этого от меня? — Лавидия не могла поверить, что Эверетт на самом деле хотел жениться на ней. Без сомнений, она бы стала его женой, если бы он позволил ей работать и дальше.

— Нет.

Наверное, он думал, что она будет заниматься живописью как хобби.

— Живопись — это моя профессия, — серьезно объяснила она, — я не хочу отказываться от нее.

— Своими заработанными деньгами ты возместишь мне отсутствие приданого, — пошутил Эверетт.

Она покраснела от негодования. И мужчина довольно улыбнулся.

— То, что касается моих родственников, — объявил он, — их мнение меня особо не интересует. Впрочем, я уверен, что они постараются быть милыми с тобой, как только поймут, что у них нет другого выбора.

Его мысли вернулись к Фиби Ангастон.

— К тому же, мне кажется, что у тебя уже есть подруга, которая принадлежит к высшему обществу, — Эверетт не сомневался в том, что мисс Ангастон воспользуется своим влиянием на пользу Лавидии. Можно начать с того, что Лавидия нарисует портрет Фиби. — Кроме того, — широким жестом он указал на картины, — я должен жениться на тебе хотя бы потому, что не смогу делить эту спальню ни с одной другой женщиной."