Карим. Против воли

После всего, что сделала эта женщина, называть её матерью — Карим не смог. Язык не поворачивался и всё тут. Купил Елене билет в один конец и отправил к дальним родственникам в Баку, приказав никогда не возвращаться в страну. Женщина не хотела. Сопротивлялась до последнего. Ползала в ногах сынах и просила прощения, а толку? Карима было не поколебать. Он всё решил против её воли, как когда-то они поступили с Вагифом.

Цепных псов из группировки Вагифа — Карим тоже нашёл. Выследил каждого по отдельности и наказал за то, что они сотворили с его девочкой.

Отвёз далеко в лес и похоронил в сырой земле, не ощущая в душе ничего, кроме пустоты.

Вроде бы, должно было полегчать, но не легчало от слова совсем. Душу знобило холодом, а сердце покрывалось беспросветной тьмой. Только мысли о любимой супруге предавали стимул жить дальше. Как-нибудь, но жить… Ради неё одной, иначе Люба пропадёт.

Через месяц после всех событий Карим стоял во дворе частной клиники и беседовал о состоянии здоровья Любы. Лечение приносило первые плоды.

Девочка только-только начала приходить в себя и даже стала подпускать к себе людей, отвечая на их вопросы односложными предложениями."

"— Карим, мы вынуждены прекратить дальнейшее лечение вашей супруги, — заявил врач после всего.

— Почему? — удивился Карим, не понимая столь крутого поворота хода событий. — Она же ещё не выздоровела, не окрепла. В чём проблемы? Нужна заграница? Ваша клиника не в состоянии помочь или как?

— Нет, заграница не нужна, — ответил врач, широко улыбаясь и, похлопав Карима по плечу, добавил: — Люба беременная.

Срок шесть недель. Сами понимаете, в таком положении очень рискованно продолжать лечение. Это может навредить ребёнку.

Глава 64

За окном гуляла вьюга. Ветер гнул вершины деревьев и нагонял на небо серые тучи. Я сидела на подоконнике, кутаясь в мягкий плед, и смотрела на замысловатые узоры февральского мороза, которыми было украшено всё окно в спальне. Вчера Карим с Арсом забрали меня из клиники. Привезли домой и не отходили ни на секунду, точно карауля.

Я, конечно же, понимала, почему они так носились со мной, будто две мамки, а точнее, папки. Понимала, но ничего не говорила. Не хотела возвращаться к запретной теме, из-за которой у меня всегда болело сердце, стоило только вспомнить. Я хотела забыть былой кошмар и никогда не думать о нём. Даже не видеть во снах. Получалось, но с большим трудом.

В комнате скрипнула дверь, и я вздрогнула, вжимаясь спиной в бетонную стену.