Карат. Чёрное сердце

- Два дня в запасе.

- Мы должны быть там! -  уверенно кивнула Мишка, заглядывая в глаза Сапфира, который кивнул в ответ, а потом почему то оборачиваясь на Нефрита, словно именно на него были возложены все права и обязанности Карата в отсутствие отца.

Нефрит никак не отреагировал на этот взгляд Мишки, глядя сосредоточенно только на Райли, и я была почти уверена в том, что он копался в его душе как только могли это позволить его обостренные чувства, что не изменились даже с тем, что все называли испорченной кровью.

Теперь и моя кровь была такой.

Но внутри ничего не изменилось.

- Мы просто войдем и все? – обратился он к Райли.

- Достанем особые пригласительные, которые получают только специальные клиенты.

- Как достанем?

- Оставьте это мне, - улыбнулся Райли, снова отпивая чая.

Кажется на этом вопрос был решен, и Мишка успокоилась, а Тайга улыбнулась, когда парень позавтракал и уже обирался домой с целой горой контейнеров с едой от мамы Зои для Штиля:

- Приходи еще пораньше! Покажешь нам новые приемчики!

- Постараюсь заглядывать после ночных смен, -  улыбнулся он, подмигивая и скрываясь в лесу, чтобы вернуться домой и наконец-то выспаться.

День шел своим чередом.

В заботах о малышах, в помощи на кухне девочкам под их милый лепет и смех, в ворчании отца, когда вернулся Янтарь с горой мороженного, только не ванильного, как хотел папа, и в хохоте братьев, потому что бедняге Янтарю снова пришлось нестись в город за нужным мороженым.

Но где-то под ребрами словно засела заноза.

Крошечная. Совершенно незаметная. Но она жгла своим ядом, отравляя кровь и заставляя меня вздрагивать от любых шагов, которые раздавались позади.

Я никогда не была пугливой. И уж тем более никогда не отступала ни на шаг назад от того, что могло пугать или загоняло меня в угол, потому что так поступали только жертвы.

Его не было рядом."

"Его хищной, гнетущей энергии, которая забиралась под кожу и росла, словно раковое пятно, стоило ему только коснуться меня единожды.

Но было жуткое отвратительное ощущение, словно он поставил на мне метку, которую невозможно было стереть, смыть, отшоркать, даже если стереть кожу в кровь.

Она отравляла мою жизнь с того самого дня, как мы оказались в том проклятом баре.

Это гложило меня. Не давало дышать спокойно. Не давало расслабиться.

Это раздражало меня!

Как может раздражать бойца неспособность запомнить маневр, который сделает сильнее.