Карающая богиня, или Выстрел в горячее сердце

– Соседей младшая дочка, Нинка. Мать у них шалава, пятерых настрогала от разных мужиков, старшую, Натку, отец к себе в город забрал, он большой человек был раньше, да и потом, говорили, при деньгах остался. Куда-то за границу отправил ее учиться перед смертью, да вишь ты, кровинка-то мамкина бушует, нагуляла ребятенка все же.

Что-то зашевелилось в голове, что-то такое… тревожное, неспокойное, но Коваль отогнала эти мысли от себя – она впервые в этой деревне, здесь не может быть никаких знакомых."

"До самого вечера они с бабкой убирали в доме – Марине вдруг жутко захотелось навести порядок во всех углах, и это удалось, хотя потом все болело с непривычки.

– Ох, Маринка, гляжу я на тебя, и жалко становится, – говорила баба Настя, по привычке разглаживая на коленях цветастый фартук. – Пропадешь ты с Женькой ни за что!

– Бабуля, да с чего взяла-то? – спросила Марина, закурив сигарету и вытягивая ноги. – Мне с ним хорошо и спокойно, он меня любит, на руках носит – чего еще?

– Да сегодня-то на руках, а завтра и по зубам врежет – они такие, сидельцы-то, потом извиняться будет, плакать, прощения просить.

Марина рассмеялась – бабка неплохо знала взрывной характер внука, но совсем не знала ее, Марину. Видела бы, как ее строптивый внучек моментально делается послушным и готовым на все, едва только Коваль поднимет на него глазищи.

– Нет, баба Настя, он со мной никогда так не поступит. С кем угодно – но не со мной.

– Ну, дай бог, настырная, дай бог! – вздохнула бабка, погладив Марину по голове. – Куришь-то сколь – ужас, как Женька прямо!

Коваль всю ночь не спала, представляя, как завтра встретится с Хохлом, что скажет… В голову лезла всякая чушь, Марина гнала ее прочь, но бесполезно, сна не было и в помине, вот и утро уже, вставать пора, собираться. Она достала телефон и позвонила Севе-охраннику, велев ждать в начале улицы в десять часов. Наскоро позавтракав, собрала сумку, не забыв сунуть в нее бабкины пирожки с капустой, которые та пекла с утра пораньше, чмокнула старушку в щеку, пообещав вернуться не очень поздно, и пошла к выезду из деревни, туда, где находилась старая автобусная остановка.

Черный «Хаммер» и «Ровер» стояли уже прямо за ней, охранники курили, открыв окна. При виде хозяйки из «Хаммера» выпрыгнул Гена и, подхватив сумку, засунул в багажник:

– Что ж вы, Марина Викторовна, такие тяжести носите? Зачем сказали здесь ждать, мы б и к дому подъехали.