Карающая богиня, или Выстрел в горячее сердце

Выбраться оказалось намного сложнее – склон обрыва был очень крутой, и Марина еле-еле поднялась наверх, цепляясь за Женькину руку. Растянувшись на одеяле, она закрыла глаза и мечтательно проговорила:

– Знаешь, вот так можно всю жизнь лежать – солнышко, трава, река рядом… Хорошо…

Она валялась на одеяле, сбросив мокрый купальник, а Женька отошел куда-то и вскоре вернулся с букетом синих ирисов, пахнущих медом, положил их ей на живот, сам тоже прилег на одеяло. Марина поднесла цветы к лицу, вдыхая их сладкий, пьянящий запах, посмотрела на улыбающегося какой-то виноватой улыбкой Хохла и вдруг заплакала от душившего чувства вины перед ним.

– Киска, ну что ты, маленькая моя? – Он уткнулся лицом ей в шею, сбросив ирисы на одеяло. – Не плачь, любимая, все у нас с тобой хорошо будет…

– Женька… почему ты всегда прощаешь меня?

– Потому что люблю больше жизни, киска, – мне ничего не надо, только ты. – Он шептал на ухо какую-то ласковую чушь, и Марина успокаивалась, прижимаясь к нему.

Точно говорят – все бабы в душе кошки, ласкаются к тому, кто по шерстке погладил, вот и Коваль не исключение.

Она встала во весь рост, потянулась, зажмурившись от пробивающегося через листву уже заходящего, но все еще яркого солнца. Хохол рукой дотянулся до ее ног, поглаживая их и восхищенными глазами глядя на Марину снизу вверх:

– Слушай, а ведь я совсем тебя не знаю, киска… ты все время разная, я следить не успеваю за твоими превращениями. Вот сейчас ты совсем простая, как девчонка деревенская – стоишь тут передо мной, дразнишь… а ночью можешь вдруг превратиться в фурию какую-нибудь, и я не буду знать, чего от тебя ждать…

– И какую меня ты любишь больше?

– Всю, киска, всякую – лишь бы со мной… – Хохол сел, притянув ее к себе и прислоняясь лицом к бедрам.

"– Женя… – начала она предостерегающе, но было уже поздно – он потянул ее за руку вниз, на старое одеяло, лаская и целуя…

Возвратились в деревню за полночь, сразу завалились спать на матрас, обнявшись.

Ощущение счастья и покоя, охватившее Марину в ту ночь, не оставляло потом долгое время, заставляло вспоминать все снова и снова. Они словно по-новому взглянули друг на друга, поняли, как и что делать, чтобы уже не расставаться, не причинять друг другу боли. Женька привез-таки свою бабульку.