Карающая богиня, или Выстрел в горячее сердце

Ты одевайся пока, я тоже пойду рожу в порядок приведу, а то мухи и те мимо не летают.

Накинув футболку Хохла, вполне заменившую платье, Коваль пошла в кухню, накрыла на стол и уселась на табуретку, поджав ноги и взяв сигарету. Нет, все, пора домой, она не могла здесь больше, хватит деревенской экзотики. Так и заявила вернувшемуся из бани Хохлу, на что тот только фыркнул:

– Это не тебе решать.

– Да? А кому же, интересно? Тебе?

– Да, – кивнул он, дуя на горячие щи в тарелке. – И как только я решу, что пора, так мы и поедем, ни секунды не задержимся.

Ты пойми – об этом доме никто не знает, только Игореха, что нас привез, но он – могила, не сдаст ни за что, он мне жизнью обязан. И здесь никто тебя не найдет – ни свои, ни менты. А тебе срочно понадобилась дыра в голове, как я погляжу? Ведь кто-то заказал тебя, а это значит, что еще не все закончилось, и Бес мутит там что-то, и Ромашин твой… Не лезь ты на пику, Коваль, что за привычка у тебя? О чем печалишься – дело налажено, команда под родным племянником, все отлично, отдыхай!

– Тебе легко говорить, – вздохнула Марина, прекрасно понимая, что он прав во всем, – а я привыкла все сама контролировать…

– Отвыкай! – отрезал Женька.

 – Вон, щи вари лучше – клёво выходит.

– Помечтай! – огрызнулась она, вставая и отшвыривая табуретку. – Я тебе не домохозяйка!

– И зря, кстати, – заметил спокойно Хохол, доедая щи и отставляя тарелку. – Иногда можно и побаловать любимого охранника.

– Кто сказал – любимого? – Марина подперла кулаком щеку и посмотрела на Хохла из-под челки, едва сдерживая улыбку.

"

"– А я знаю, что глубоко в душе ты меня любишь, киска, только боишься признаться в этом даже самой себе, – улыбнулся он, вставая и приближаясь к ней. – Спасибо, родная, мне полегчало. – Он подхватил ее на руки, целуя в губы. – Хочешь, на речку тебя отвезу?

– То орешь, чтобы к воротам не подходила, а то на речку…

– Я место знаю, где никто не бывает, там обрыв и купаться страшно, потому что очень глубоко, но ты ведь хорошо плаваешь.

– Замечательно! – с сарказмом проговорила Коваль, пытаясь освободиться от его рук. – Место, значит, гиблое, но мне можно! И еще – как ты, может быть, заметил, мне надеть нечего – майку мою ты разодрал в порыве страсти, а купальник мы почему-то не захватили. Забыли, да?

Женька захохотал, поставил ее на пол, чмокнув в макушку:

– Ох, и язва же ты, киска! Доеду сейчас до рынка, там каким-то шмотьем торгуют.

– Ага, могу представить! – усмехнулась она.