Камень. Книга одиннадцатая

Переговоры длились недолго, и обреченно вздохнувший воспитатель пошагал за мной, бормоча при этом:

– Сынка, а чего ты сам этим мажорам пару хитрых и зрелищных финтов какой-нибудь шваброй не показал? Или столовым ножом? Или вилкой, после которой четыре дырки? А я бы в это время спокойно кости на лежаке грел…

– Ты у них сейчас после яхты в авторитете, – ухмыльнулся я. – Так что изволь соответствовать.

– Есть соответствовать, ваше императорское высочество…

«Тренировка» началась с показательных выступлений – внезапно появившийся в руке воспитателя десантный тесак, казалось, зажил собственной жизнью, порхая на огромной скорости из одной кисти Прохора в другую и выделывая при этом такие замысловатые траектории, что от отблесков зазубренного лезвия у «публики» рябило в глазах.

– Александр, нападай!

Сашка и напал, да так, что у не ожидавшей ничего подобного от скромного художника публики случился разрыв шаблона – Петров, уверенно сжавший нож прямым хватом, обозначил атаку в район плеча Прохора, но резко опустился на «нижний этаж» и полоснул «зазевавшегося» воспитателя ножом по бедру.

– Попал! – зафиксировал Прохор на русском.

Продолжая постоянно перемещаться и держа нож только перед собой, Сашка ударил в район низа живота, но, нарвавшись на блок, полоснул на отходе воспитателя по запястью.

– Попал!

Обратный хват, постоянные перемещения, и атака в район шеи…

– Попал!

Прямой хват, атака в район груди с резким уходом в район внутренней части бедра.

– Попал!

Перехват ножа левой рукой с одновременной сменой стойки на левостороннюю…

– Попал!

– Попал!..

Прохор, конечно же, Шурке поддавался, как поддавался он нам и в детстве, но все равно учебный бой смотрелся зрелищно даже для искушенной публики, коими являлись и принцы, и наши отечественные княжичи.

– Закончили! – скомандовал Прохор и похвалил Шурку: – Молодец!

К поздравлениям тут же присоединились и все остальные молодые люди.