Камень. Книга 3

Деда, — обратился я к князю Пожарскому, — до дома добросишь бедного сиротинушку?

— Д-доброшу… — он смотрел на меня круглыми глазами.

— Тогда пошли. Загостились мы тут…

Попытка Императора что-то сказать, была остановлена моим отцом:

— Батя, всё потом! Алексей, завтра ждём.

— Буду. — кивнул я.

Уже в машине дед спросил:

— По какому поводу тебя Советом Рода стращают? Если это не секрет, конечно…

Рассказал ему всё, и про гнев, после которого слёг Император, и про мою поездку к Петровым, и про то, как не пустил Императрицу в вертолёт, и про то, что она слила Владимировичам информацию об истинных причинах недуга своего мужа.

— Деда, ты не представляешь, как они меня все уже достали! Видеть уже этих Романовых не могу! Вот я и попросился у Императора обратно к вам в Род, а про Род Романовых сказал, что мне на него уже наплевать…

— Да, Лёшка, я бы тоже после таких слов тебе в морду с кулаками полез… — покивал головой дед. — Больше такого чтоб я от тебя не слышал. И на другого своего деда не обижайся, он в своём праве был.

— Да я и не обижаюсь уже… — вздохнул я.

— Вот и молодец. А этот Совет Рода? Наплюй и разотри! Там всем Николай рулит, как скажет, так и будет, вот увидишь. Ну, выскажут тебе остальные Романовы своё «фи», укажут на недопустимость подобных эксцессов в будущем, щёки понадувают, тащась от своей значимости, и отпустят тебя с богом. Неприятно, конечно, но пять минут позора, и ты снова человек. — хмыкнул он. — А вот с бабушкой своей будь аккуратнее. — он посерьёзнел. — Она вообще ни перед чем не останавливается.

— Услышать-то я тебя услышал, деда, только вот проблем всех это не решает. Посоветуй, как мне от Романовых этих избавиться? Насовсем.

Старик тяжело вздохнул и спросил:

— Всё настолько печально?

— Да.

— Никак, Лёшка. — дед опять вздохнул. — Ты член Рода, да к тому же ещё и официально признанный. Да ещё и с такими способностями. Кто ж тебя на сторону-то отпустит? Романовы костьми лягут, но из Рода ты никуда не денешься.

— Я так и знал! А если я развлекаться начну не по-детски? — пришла мне в голову мысль. — Прилюдно. С размахом. Так, чтоб Москва вздрогнула?

— Можешь. — кивнул дед. — Ты всё можешь, твоё Императорское Высочество. Только репутацию ты своим разгульным образом жизни не Романовым подмочишь, а Роду Пожарских, который тебя, балбеса, фактически воспитывал всё это время.