Калейдоскоп

Джон по-прежнему стоял рядом, готовый в нужный момент прийти на помощь. — Я слышала крики… Он ударил ее… еще и еще раз… а потом сжимал ей горло, чтобы заставить замолчать… сжимал, пока не задушил… И знаете — почему? — Зеленые глаза Хилари впились в лицо Артура. Всю жизнь она ждала этой минуты. — Потому что у нее была связь с этим… И она призналась отцу…

Хилари помолчала, словно вслушиваясь в голоса из прошлого. В эту минуту она была где-то далеко-далеко.

— Папа изменял маме… много лет… с разными женщинами. Она обвинила его, но он все отрицал… назвал ее сумасшедшей.

А она сказала, что у нее есть доказательства… Она знает, кого он брал с собой в Калифорнию и с кем провел вчерашнюю ночь… Но ей все равно, потому что она тоже завела роман… Если папа не успокоится, она возьмет нас и уйдет к тому человеку. Папа крикнул, что убьет ее, а она покатилась со смеху. Он грозил, что не отдаст своих детей, а мама продолжала хохотать как безумная и вдруг назвала имя своего любовника.

Какое-то время Хилари не могла говорить из-за душивших ее слез, но вскоре овладела собой и, рванувшись к Артуру, выкрикнула:

— У нее была любовная связь с Артуром, папиным лучшим другом! Папа сказал, что убьет ее, а она все смеялась.

Папа повторил, что не отдаст ей своих дочерей, и она призналась, что только две старшие — от него…

Все остолбенели, но более всех был поражен Артур — как будто его поразила молния. Хилари заговорила немного спокойнее. Наконец-то она смогла высказаться!

— Мама призналась, что Мегана — дочь Артура.

И папа убил ее…

Силы оставили Хилари. Она опустилась в кресло и беззвучно заплакала. Александра обняла ее за плечи. Старик жалобно всхлипывал.

— Я не знал… Она мне не говорила… — Он с тоской посмотрел на Мегану. — Поверь… я ничего не знал. Всегда считал тебя его дочерью такой же, как остальные. Если бы я только знал…

— И что бы ты сделал? — гневно возразила Хилари. — Оставил бы ее у себя, а нас бросил гнить заживо в той клоаке? Ты не сумел постоять за любимую женщину, предал лучшего друга — и погубил их обоих.

Твои руки обагрены их кровью… и нашей. Если бы не ты, все было бы по-другому. Каково тебе было — всю жизнь носить это в себе? Как ты мог — после черного предательства — браться за его защиту?

— Он молил меня, Хилари… Я не соглашался. Заклинал его позволить мне нанять другого адвоката. Но он настоял на своем. По правде говоря, после гибели Соланж ему не хотелось жить. — Он понизил голос до шепота. — И мне тоже. И моя жизнь кончилась.