Кай из рода красных драконов 5

Знаешь ли ты, что вы сейчас убили и съели одного из бывших людей? Так почему же звери — мы?

Глава 14

Трудно быть человеком

Фигуры в плащах выглядели недобрыми, но воины и охотники из нашего отряда встретили их спокойно.

Оружия пришельцы на виду не держали, а может — и вовсе его не имели. Зачем оно волколакам, когда есть зубы?

Плащи они надели для маскировки — прямо на голое тело, и ноги из-под них торчали босые и волосатые. Или плащи у волков — вроде ритуальной одежды?

То, что оружие незваным гостям без надобности, догадывались только мы с Нишаем.

Я-то — понятно почему был спокоен, как доска. Мне же — чем хуже, тем лучше. А вот Нишай так умело изображал пофигиста, что его настроение передалось всему нашему маленькому отряду — три воина, три охотника и два долбоящера.

Ну и плюс ещё спящий колдовским сном дюжинный барсов Сурлан, оглушённый ударом молнии. Вот он бы, наверное, насторожился. Но не срослось.

Забавно, но я только сейчас осознал, что в отряде нас ровно девять.

Так уж повелось, что в сказках за тридевять земель находится царство мёртвых, а поминки по усопшему отправляются на девятый день.

Ладонь Нишая как бы случайно скользнула на эфес драконьего меча и затаилась там. При всей внешней расслабленности, он был готов вскочить и сражаться.

Колдун для человека своего времени и всеобщего мракобесия — вообще здорово рубил фишку.

Недаром Шудура аж перекосило, когда он узрел «проклятого мастера чёрного слова». Дураки во все века не любили умных. Они просто нюхом чуют в них непонятную по скудности интеллекта угрозу.

Я за меч хвататься не стал. И Нишая легонько толкнул локтём — уймись, мол.

Раз волколаки пришли к нам в человеческом облике — значит, хотят разговаривать. Сожрать они нас за время пути могли столько раз, что я уже и со счёта сбился.

Пришельцев было трое. Заговорил с нами старший, самый высокий, худой и бледный «людь». Волосы у него были седыми, а морщины на вытянутом лице тянулись сверху вниз, как у деревянного идола."

"Из-за его спины всё время выглядывал кряжистый чернявый мужичонка, видимо, самый молодой. Третий, беловолосый и мрачный, сохранял напыщенное спокойствие, смешное для босоногих нудистов в плащах.

— А Бурка-то где? — спросил я.