Качели Ангела

На душе было так погано, как никогда.

Весь мир был к нему враждебным. Ему было шестнадцать, но его уже всё достало. Да кому он вообще нужен в этом мире? Родители вечно заняты на работе, старший брат женат, у него своя семья, а недавно родился сын. Теперь родители проводят все выходные с любимым внуком, а он как отрепье, ненужная вещь, которая вроде и не используется больше и выбросить жалко – бродит сам по себе. Когда кто-то из них в последний раз спросил как его дела? Или предложил прогуляться вместе и поболтать по душам? Нет, они заняты либо внуком, либо заработком денег.

Но надо признать, деньги и правда нужны, их квартира оформлена в ипотеку, и родителям еще четыре года нужно выплачивать ежемесячные взносы. Да и брата учили в институте. Да и одеваться и питаться надо на что-то. Всё понятно. Но неужели нельзя иногда побыть вместе, мы же люди, а не бездушные машины по зарабатыванию денег!

А его девушка? Тоже оказалась та ещё предательница. Они встречались уже почти год. Она казалась ему такой скромницей, непохожей на других, без этих рисованных бровей-сосисок и утиных губ.

Она читала книги, настоящие, бумажные! Она любила посидеть не в шумном кафе, а где-нибудь на набережной, у самой воды и разговаривать о далёких городах, о других планетах, о бездомной собаке, живущей у её подъезда, которую она кормит, а мама никак не разрешает ей взять бездомыша домой. В первый раз он поцеловал свою девушку как раз на той набережной. Они дружили так долго, а в итоге вчера он застукал, как она – эта скромница – целовалась во дворе школы с дебильным Костиком из 11 «Д», он курил и пил пиво по вечерам с такими же дружками. Ну да, он хулиган, мечта девчонок, они же любят вот таких, а что я? Стрёмный неудачник. Я даже спортом не могу заниматься из-за своего сердца, куда уж там курить или пить алкоголь.

Как же всё достало… Сейчас я просто шагну вниз и всё закончится. Навсегда. К чему такая тупая жизнь? Никогда ничего не изменится. Из года в год одно и то же. Лишь смена декораций.

Он поднялся на ноги и посмотрел вниз, двадцать четыре этажа. Ветер растрепал его волосы и надул на спине рубашку, пронёсся по крыше и поднял вихрь из каких-то обрывков бумаги, валявшихся здесь. Они прошелестели, пролетели мимо, затем скрутились подобно смерчу в некую спираль, и завертелись по кругу, а потом вдруг так же внезапно остановились и опустились, кружась, на крышу. А на том месте возникла белая фигура, похожая по форме на свечу.