Качели Ангела

В доме был покойник. Точнее покойница – древняя старушка, почившая тихо и мирно, в положенный срок, не мучая долгой болезнью родных, которые сейчас съехались из разных городов и спали по комнатам, кто где. Похороны должны были состояться сегодня в час дня. Особых хлопот не предвиделось, старушка заранее подготовила себе «смёртное», как она называла свой узелок, и даже сосновый гроб уже несколько лет стоял в дровянике, пугая суеверных соседок.

Задолго до смерти, старушка написала записку, в которой подробно описала племянницам что и как нужно будет сделать после её кончины, где что лежит, во что нужно будет обрядить её тело, как пригласить священника, кого позвать в читальщицы, кого и чем о дарить на поминках.

Детей у старушки не было, замуж она так и не вышла. Пережила войну, потеряв на ней двух братьев и отца. Младшая сестра её – Акулина – вышла после войны замуж и родила двоих девочек.

Гроб стоял в зале. По углам гроба мерцали восковые свечи, в изголовье горела лампадка, пол был устлан еловыми ветками. Слева от гроба сидела читальщица – Ольга, молодая ещё женщина, тридцати с небольшим лет, однако знающая своё дело и любимая за свою скромность и набожность жителями небольшого городка. Именно её чаще всего приглашали к усопшему читать псалтирь.

– Господь пасет мя, и ничтоже мя лишит. На месте злачне, тамо всели мя, на воде покойне воспита мя. Душу мою обрати, настави мя на стeзи правды, имене ради своего. Аще бо и пойду посреде сени смертныя, не убоюся зла, яко ты со мною eси; жезл твой и палица твоя, та мя утешиста.

Пламя свечей вдруг задрожало, словно по комнате пронёсся лёгкий сквозняк. Вздрогнул огонёк лампадки. Свистящий шёпот прошелестел змеёй:

– Где? Где она?

Ольга вздрогнула. Закрыв псалтирь, она вышла в коридор, но он был пуст, племянницы и прочая родня ещё спали. Ольга вернулась в комнату и продолжила молитву.

– Где-е-е-е-е она-а-а-а-а? – засвистело над самым ухом.

Ольга поняла, что ей не чудится. Но страха не было.