Измена. Просчиталась, но...где?

К прежней жене и детям не вернулся, вместо этого завел себе любовницу лет восемнадцати. А может, даже и не одну. Меня их история интересовала мало. Я хотела возмездия — я его получила.

Подружки-затейницы, решившие, что они такие распрекрасные, что им все можно, получили по заслугам. Вряд ли, конечно, до них дошло, что получили заслуженно и за дело — такие всегда уверены в собственной непогрешимости — но разгребать последствия им придется долго.

Олесе я, наоборот, помогла. В тайне, не сказав ни ей, ни кому-то еще.

Выдохнуть мне удалось только после того, как с документами все было улажено, и родители Ольги уехали из города вместе с мальчиком.

Теперь они были официальными опекунами, а Ольга осталась без родительских прав и даже малейших привилегий. Прохоров свернул договор аренды, родители перестали присылать денег на жизнь, так что бедолажке пришлось царапаться самой.

В тайне от Глеба я наняла человека, который за ней присматривал. Просто на всякий случай, вдруг она снова решит взяться за старое и появится поблизости рядом с моей семьей. До родов оставалось совсем немного времени, и сюрпризы в виде обнаглевших, неадекватных девок мне не нужны.

Правда, потом мой человек выяснил, что Прохоров тоже кого-то нанял, чтобы присматривать за Ольгой. Такой вот двойной контроль.

Мы признались друг другу, посмеялись… и оставили все как есть.

— Если она посмеет хотя бы посмотреть в нашу сторону — я ее урою, — совершенно серьезно пообещала я.

— Моя ж ты кобра, — усмехнулся муж, притягивая меня к себе.

Живот тут же протестующее заходил ходуном.

— Осторожнее, Прохоров. Твой кобренок не любит, когда его притесняют.

— Весь в маму, — Глеб положил руку на живот и аккуратно погладил. Внутри затихло, а потом как пнуло! Я аж охнула.

А муж опустился к животу и начал тихо говорить:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ — Мамку обижать нельзя.

— Да-да, хвалите меня, — милостиво разрешила я.

— Не мешай, видишь, у нас серьезный разговор.

В общем пришлось мне стоять и, прикрывая рот ладонью, чтобы не рассмеяться, ждать, пока они «наговорятся».

* * *— Простила? — спросила Дарина. — Уверена?

— Уверена.

На все сто.