Измена. Чужая истинная (СИ)

– Вы меня слышите? Это важно! Прошу вас! Выпейте! Это стимулирующее зелье!

Бесполезно. Лана с тихим стоном отворачивается от него.

Драгоценное время уходит. Риски растут, причём для обоих сразу. И с каждой минутой вариантов всё меньше.

Надо что-то решать, потому что время на исходе.

– Выйди! – приказываю Борагу.

Голос звучит неестественно глухо. Бораг медленно поворачивает голову, смотрит на меня с опаской. Не двигается с места. Это даже забавно. Вместе прошли огонь, воду и бездновы трубы. Не раз были на волоске от смерти.

Криво усмехаюсь и развожу руками:

– И как это понимать? Не доверяешь?

– Не хочу, чтобы ты наделал глупостей.

– Когда я их делал?

Тяжкий вздох Борага и усталый взгляд на Лану красноречивее любых слов. Вот только мне глубоко срать, что он и остальные думают обо всём этом.

И Бораг прекрасно это знает, потому и не лезет в открытую.

Пересекаю комнату, встаю рядом с ним, плечом к плечу.

Нет, она не желает реагировать на нас. Вымоталась. Не слушает и не слышит. Не делает, как велено.

– Зелье! – не глядя на Борага, требовательно протягиваю руку ладонью вверх. Жду.

Раздражённо втягиваю носом воздух, когда в центр ладони ложится увесистый бутылёк. Прохладное стекло холодит руку.

– Надо выпить всё, – роняет Бораг, после чего разворачивается и идёт прочь.

Его шаги удаляются, после чего раздаётся звук тихо прикрываемой двери и становится тихо.

Прячу зелье в карман. Прохаживаюсь по комнате. Останавливаюсь рядом со столиком у камина, на котором стоит коричневый кожаный саквояж повитухи. Сама повитуха вместе с помощницами за дверью, ждёт, когда их позовут.

Рядом с сумкой мягкий серый чехол, в который завёрнуты металлические предметы, один другого страшнее. На хрена она это приволокла? Неужели, всё это может ей пригодиться? Какая же жесть.

Где-то глубоко внутри остро колет сочувствием и давно забытой пронзительной нежностью.

Лана, Лана…

Подхватываю наугад нечто наиболее пугающее, отдалённо напоминающее щипцы для камина. Поигрывая ими, возвращаюсь к постели.

Сажусь на край. Веду тыльной стороной руки по её горячей щеке:"

"– Ла-на, – зову громким шёпотом, – просыпайся, соня. Подъём! Знаю, что ты устала, и хочешь, чтобы тебя не трогали.