Измена. Чужая истинная (СИ)

Две дородные смуглые горничные аккуратно обтирают меня мягкой тканью, смоченной в тёплой душистой воде, пахнущей полевыми цветами и свежим вереском. Это успокаивает. Мне лучше.

Меня переодевают в сухую белоснежную накрахмаленную ночную рубашку, меняют простыни, и я вдруг с опозданием понимаю: ушло не только жжение, схватки тоже. Боль затухла, притупилась, и сейчас я чувствую лишь слабые её отголоски в пояснице. Это… хорошо?

– Миледи? – в поле зрения вновь появляется Бораг.

Судя по тому, как настороженно он в меня всматривается, ничего хорошего целитель не наблюдает.

Сколько уже прошло времени? Часов шесть? Десять? Больше?

Сил нет совершенно. Я так устала и выдохлась! Единственное, чего мне хочется – спать. Уютный покой, такой манящий и сладкий… Тело, кажется, весит целую тонну. Веки будто чугунные… Спать…

Сквозь сон слышу смутно знакомые голоса. Мужские. Первый голос спокоен и холоден:

– Огненный зверобой опасен для плода.

– Когда найду, кто, – отвечает ему тихий яростный шёпот, – разрежу на лоскутки. Медленно и с наслаждением. Смакуя агонию этой твари.

Слышу скрип деревянных досок. Ноздрей касается лёгкий аромат свежего вереска и костра. Это сон – успокаиваю себя. Просто сон.

– Сейчас-то всё нормально? – теперь, кроме ярости, в шёпоте слышится ещё и тревога.

В ответ – шумный вздох:

– Не совсем.

– Что это значит, мать твою?

– Ребёнок лежит неправильно, я уже тебе говорил, когда предлагал отменить обряд.

– Причём тут обряд? Тогда всё нормально прошло! – сквозь сон чувствую на левом запястье прикосновение тёплых мужских пальцев, кто-то очерчивает окружность метки истинной.

– Ты рисковал, – возражает невозмутимый голос. – Тогда повезло, сейчас везение кончилось.

– Так сделай что-то! – раздаётся яростный шёпот прямо у меня над головой. – Ты же у нас лучший целитель, Бездна тебя раздери!"

"Боже! Пусть эти голоса в моей голове замолчат! Так хорошо было… Лёгкое прикосновение к щеке, будто кто-то проводит по скуле тыльной стороной пальцев.

– Я-то сделаю, всё и даже больше, – сухо отвечает первый голос, откуда-то издалека. – Но давай-ка проясним. В критической ситуации.